Кирин
Шрифт:
На служанку эта светловолосая женщина никак не походила. Слишком много величия, или, что было бы точнее, пафоса, было в ней. В расправленных плечах, широко поднятом подбородке и чуть прищуренном взгляде, которым она удостоила меня. Казалось, что она стремится запомнить во мне все вплоть до складки на штанине или мелкого зреющего прыщика. Последний удостоился ее отдельного внимания. Не знаю, что она подумала про себя — вероятно, нечто не совсем лестное, но мимику свою проконтролировала, не дав отразиться на лице ни единой эмоции.
— Вас направил принц? — Конечно, я сомневалась, что Арье мог прислать ко мне подобную женщину: не верилось мне в ее низкий статус, тем более, принимая во внимание цвет волос.
— Император, — кратко ответила женщина и выжидающе посмотрела на меня. Я была удивлена и даже скрыть этот факта не пыталась. Все же не каждый день монарх желает тебя видеть, а в моем случае даже вероятности никогда не возникало. Никогда. До этого года.
— И что я должна делать? — медленно спросила я.
— Просто последовать за мной. — Впервые за все время в голосе пришелицы появилось что-то хоть отдаленно напоминающее доброжелательность.
— Прямо сейчас? Или у меня есть время собраться?
— Все необходимое тебе предоставят, — заверила женщина и улыбнулась. — Его величество просто хочет познакомиться с племянницей. И мне было интересно на тебя взглянуть, потому и вызвалась передать его волю. Я Эрика, — пояснила женщина и выжидающе на меня посмотрела.
Я смутилась. Да… До такой степени отвыкла от новостей, что не узнала ее величество при встрече. Сама императрица пришла ко мне, а я с сонных глаз чуть не выставила ее служанкой.
— Кирин, — проявила ответную вежливость и представилась. — Простите, что я…
— Ничего, — сделала успокаивающий жест Эрика. — Я понимаю, что все слишком внезапно, и ты не была готова. Вещи можешь не брать, — заметив, что я шагнула в сторону рюкзака, сказала она. — Сборы займут время, а император не любит ждать. Даже семью.
— У меня все собрано. Я не успела ничего разложить, а служанка не понравилась Хелю и…
— В таком случае — бери, — разрешила Эрика. — И поторопимся.
— А брат? И разве мы не должны предупредить кронпринца? Невежливо уходить не попрощавшись.
Эрика рассмеялась и, наставительно вздернув палец, сказала:
— Вежливость определяется императором. И вот заставлять ждать его — невежливо. Но можешь не беспокоиться, Арье сообщат — я распорядилась. Что касается бастарда, ему уже должен был прийти приказ явиться к переместителю. О твоей команде позаботятся отдельно, — предугадывая мой вопрос, сразу ответила Эрика.
Поскольку других причин задерживаться у меня не нашлось, а игнорировать приглашение императора для большинства людей, к которым я себя все еще относила, — глупость несусветная несовместимая с благоприятным продолжением жизни, я подхватила рюкзак и посеменила за Эрикой, пристально ее разглядывая (благо глаз на затылке у женщины не оказалось).
Высокая, чему способствовали каблуки, бодро цокающие по каменному полу, с шикарными густыми волосами, выкрашенными в присущий правящей фамилии цвет, в длинном узком платье, заставляющем передвигаться маленькими шагами, отчего казалось, что женщина просто плывет над полом, Эрика заставляла обращать на себя внимание. Даже меня ее походка, ее взгляд, да и весь облик вынуждал соответствовать стандартам дворцового поведения. Признаться, мне даже стало стыдно за свой неопрятный после сна вид, но я предпочла сделать вид, что нисколько не переживаю, и гордо пройти мимо двух магов, ожидавших нас у перехода.
Что удивительно, вышли мы не в общем зале и даже не в небольшом кабинете, предназначенном для вип-гостей, а просторном помещении, оформленном под гостиную. Хотя, присмотревшись повнимательнее, я не могла не признать, что гостиная — единственная функция данной комнаты. Все же в кабинете или в зале встреч не могло быть столько мягкой мебели, а уж про небольшие круглые подушечки с пожеланиями и вовсе не следовало говорить.
— Добро пожаловать во дворец, — отвлекая меня от изучения обстановки, сказала Эрика. — Прости, я решила немного отложить твое знакомство со светским обществом и попросила перенести нас в мои покои. Пусть это и сложнее для мага, но ведь могут у нас, девочек, быть свои капризы? — Она лукаво улыбнулась, хотя глаза оставались внимательными и цепкими. Оценивала мою реакцию? Зачем?
— Спасибо, вы просто моя спасительница, — в лучших традициях барышень воскликнула я. Разум окончательно проснулся, а вместе с ним и осторожность с неприятием вторжений в собственный мир. А никак иначе, чем вторжением, я такое пристальное внимание назвать не могла. Конечно, существовал вариант, что Эрика стремиться узнать меня лучше, чтобы закрепить свои позиции при дворе, но… Императрица не могла не знать, что я не представляю никакой ценности: все мое отношение к семье так и оставалось номинальным, никакой власти мне не перешло. И признаться, последнему обстоятельству я была неимоверно рада.
— Не стоит благодарности, — закономерно откликнулась Эрика. От былого внимания на ее лице не осталось и следа: даже глаза потеплели. — Я была рада познакомиться с таким очаровательным ребенком, как вы.
Пусть я себя ребенком уже года два как не считала, но промолчала и даже благодарно улыбнулась. Надеюсь, искренне — в школе все же неплохо учили. И пусть актерское мастерство пока не входило в мою программу, но парочку уроков от Кристины прослушала и даже поупражнялась вместе с ней.
— Вы… очень добры, — чтобы засмущаться, не пришлось прилагать особых усилий, просто вспомнить, где я теперь нахожусь. Вот уж действительно повезло — ничего не скажешь. Если для адекватного восприятия поездки в гости к кронпринцу, Хель вечерами рассказывал мне забавные истории про этого самого принца, то шутить насчет императора — таких среди нас не водилось, и сейчас мне было очень не по себе от нахождения здесь.
— Мы же одна семья, — искусственная белоснежная улыбка осветила лицо императрицы. И дело было вовсе не в идеальности зубов, их цвета или чего-то там еще, просто… я не верила в ее искренность. Не верила и все тут. Почему я не могла объяснить себе, ведь ничего плохо Эрика мне не сделала. Более того, проявила заботу, несвойственную моей семье. Несвойственную? Да, она чрезмерно добра, хотя мачеха так поступать не должна и, судя по редким отзывам Хеля, не поступает. Поэтому мне кажется, что она играет? Как бы то ни было, выбирать не приходилось.