Чтение онлайн

— Я знаю, — печально сказал Расмус. — Но попробуйте понять и меня. У меня просто нет другого выхода. Повторяю, я готов уплатить вам любую сумму, которая только поместится на странице чековой книжки. А вы позволите моему вельботу войти в атмосферу Юпитера, мне же — начать охоту. Подумайте.

— Проваливай! — грубо сказал Исмаил, подходя к собеседнику вплотную. Невысокий, черноволосый, одетый в светло-зеленый комбинезон, он был несколько моложе Расмуса и заметно ниже того, но смелости, судя по всему, наблюдателю было не занимать. — Проваливай, — повторил он с ненавистью. — Такие, как ты, испокон веку гробили тварей. Скольких вычеркнули из жизни — навсегда, безвозвратно… Морскую корову, дронта, тура… Что, перебил всех земных китов и теперь тянешь свои лапы к юпитерианским? А если б юпитов не было вообще, что бы ты делал?

— Если бы их не было — другое дело, — ответил Расмус. — Но они есть. И я должен добыть хотя бы одного.

— Не бывать тому никогда, ты слышишь?

— Слышу, — Расмус сложил руки на животе, упрятав их под плащом и помолчал, раздумывая. Взбешенный Хименес чуть ли не дышал ему в лицо, глядя снизу вверх. — Вот что, — сказал наконец потомственный китобой. — Я своего добьюсь, согласны вы на это пойти или нет, Исмаил.

Наблюдатель упер руки в бока и задрал подбородок:

— Ну-ну, интересно. И как же вы намерены?..

Не дав ему договорить, Расмус стремительно выпростал руку из-под плаща. В руке был зажат пневматический пистолет. Раздался звук, похожий на всхлипывание. Исмаил Хименес схватился за шею, словно ужаленный пчелой. Расмус выстрелил в него усыпляющей стрелкой-ампулой, какими пользуются зоологи на Земле и Марсе. Наблюдатель стал мягко оседать на пол. Расмус подхватил его и оттащил к креслу. Теперь Хименес, которому предстояло спать двое суток, не мог помешать ему ничем. Теперь вообще никто на свете не мог помешать Расмусу.

— Охота — это вовсе не жажда убийства, — негромко сказал он, глядя в большой круглый иллюминатор; Юпитера в нем сейчас не было видно, мерцали лишь узкие бледные серпы лун Ио и Каллисто, да виднелась часть огромного космического корабля, на котором прилетел Расмус. — Охота — это вовсе не жажда убийства, — повторил он твердо. Слова его были обращены к усыпленному Хименесу, на самом же деле он как бы продолжал давний спор с неким собеседником (а может, со многими сразу). — Это благородная страсть. Но вам этого не понять, господа. Тебе, дружок, тоже не понять…

Китобой с минуту постоял, пристально глядя на ползущие по глобусу зеленые точки, потом повернулся на каблуках и пошел к тамбуру. Он спешил на свой корабль, именуемый «Кракеном».

В техническом отсеке «Кракена» слуги-роботы помогли Расмусу облачиться в скафандр.

Это был специальный, предназначенный для работ на планетах с повышенной силой тяжести скафандр; но и он был усовершенствован по Расмусову заказу. Наружный механический скелет с системой искусственных мышц и сухожилий многократно увеличивал естественную силу человека. Расмус оглядел себя в огромном, во всю стену отсека зеркале и усмехнулся. Теперь он напоминал этакого человекоспрута, человекокраба, сплошь обвитого тугими жгутами квазимускулатуры, с тумбообразными ногами, с торсом Годзиллы, с руками-клешнями (правая рука была заметно больше левой). Весь этот союз естественного и искусственного венчал прозрачный цилиндрический шлем с человеческой головой внутри. Шлем был оснащен целой системой оптических устройств, позволяющих видеть в полном мраке и в густом тумане, а также компактной, но очень мощной радиостанцией.

Невесомости на борту «Кракена» не было, на корабле искусственно поддерживалась сила тяжести, равная земной.

Расмус немного подвигался. Искусственные мышцы заработали синхронно с природными, но пока как-то вяло, неуверенно. Их следовало размять. «Музыку», — велел Расмус. Автоматически включился проигрыватель, зазвучала индонезийская народная песня. Под мелодичный напев нескольких женских голосов, наложенных на четкий ритм, Расмус начал плавный танец перед зеркалом. Чудовищная груда из сплетенных жгутов, трубок, шлангов, пластин, стержней повиновалась ему — вначале опять-таки вяло, как бы неохотно, а потом, с каждой минутой, все послушнее и послушнее. Под экзотическую мелодию человек в спецскафандре выполнял наклоны, повороты, приседания, сводил и разводил клешнятые руки. Он любовался собой. Больше любоваться им было некому. Расмус являлся единственным человеком на «Кракене». Весь остальной экипаж состоял из роботов, которые сейчас неподвижно стояли полукругом, стояли и помаргивали рубиновыми огоньками, ожидая приказаний.

Музыка смолкла, и Расмус остановился. Все. Подгонка скафандра закончилась. Теперь при желании китобой мог пробить кулаком, как картон, борт своего корабля; он мог смять любого из своих могучих роботов, как пустую жестянку из-под пива; да что там, Расмус вполне смог бы сдвинуть с орбиты Европу, найди он подходящую точку опоры. Дайте мне точку опоры, сказал он самому себе, и я… Что?

Расмус перевел взгляд на гарпун.

Тот покоился в горизонтальном положении в углу техотсека, закрепленный на стене в особых зажимах — хитроумный гарпун, заказной, специально на юпита. Трехметровый стержень из сверхпрочной стали толщиной в мужскую руку, с системой креплений на одном конце и смертоносным наконечником на другом. Сейчас наконечник выглядел как островерхий конус двухметровой длины; но, войдя в тело добычи, он должен был развернуться в огромный пятилепестковый стальной цветок, а точнее говоря — якорь, сорваться с которого юпиту будет весьма и весьма затруднительно…

Расмус подвигался еще, ощущая слаженную работу и своих, и скафандровых мышц. Потом, соразмеряя свои движения с многократно возросшей силой, он подошел к гарпуну и высвободил его из зажимов. Улыбаясь, подбросил на огромных ладонях. Гарпун весом в тонну казался ему легким, как бамбуковая трость.

И тогда, взвалив свое охотничье оружие на плечо, он направился в корабельный шлюз, где его ожидал вельбот.

В глубочайшей древности вельботом называлась длинная деревянная лодка, приспособленная для китовой охоты. Не имеющая кормы, одинаково заостренная с обоих концов, она позволяла легко маневрировать в море. В такой лодке сидели гребцы с веслами, а на одном из концов стоял гарпунер, поражающий кита своим копьем.

Вельбот Расмуса выглядел, разумеется, иначе.

Это был космобот в виде диска диаметром в пятнадцать метров и высотой в четыре в самой широкой своей части. Управлялся он киберпилотом — умнейшей машиной, настоящим асом.

Расмус шагнул на самую высокую точку диска-вельбота. Он отставил руку с гарпуном в сторону и надавил пальцем на рычажок. Стальной стержень сложился, как телескопическая антенна, концы гарпуна сблизились. Расмус хриплым голосом подал команду. Круглая площадка под его ногами медленно поехала вниз, унося китобоя вместе с его оружием внутрь вельбота, и вслед за этим отверстие над головой человека закрылось скользящим люком-заслонкой.

Через минуту вельбот отделился от корабля и начал погружение в атмосферу Юпитера.

Планета встретила китобоя сильными ветрами и грозами. Впрочем, Расмус мог не беспокоиться: совершенная техника оберегала его от молний и бурь. Киберпилот вел машину, компенсируя удары стихии, и человек внутри вельбота ощущал лишь небольшую тряску, да и то временами. Сложнее было с возросшей силой тяжести — теперь Расмус весил вдесятеро больше обычного. И если на движениях это не сказывалось (помогали квазимышцы), то лицо китобоя сильно обвисло, а веки пришлось закрепить специальными держателями, чтобы глаза все время оставались открытыми. Многочисленные экраны в кабине обеспечивали круговой обзор. Вельбот был оснащен превосходной следящей аппаратурой, не хуже, чем на Базе у Хименеса, и через три часа китобой Расмус догнал юпитов, догнал и пошел над ними, уравняв скорость вельбота со скоростью их движения.