Китобой
Шрифт:
Но потом Расмус ответил сам себе: все правильно. Да, вельбот, да, гарпун, да, техника… но ведь и добыча-то какая — юпит! Исполинский неземной кит, о котором и мечтать не смели поколения его предков! И не в море идет охота — в атмосфере планеты-гиганта, которая сама по себе и океан, и воздух… Нет, все честно. Тем более, что предки, бывало, применяли и гарпунную пушку, и даже гарпун с гранатой против земных китов.
(Мысль о том, не следует ли вообще отказаться от охоты и не поднимать на юпита руку, вообще не пришла ему в голову; никогда до этого не приходила, не пришла и сейчас).
Пора.
Расмус развернулся вправо и отвел руку с гарпуном назад. Затем с силой выдохнул воздух из легких и, вкладывая в бросок всю силу естественных и искусственных мышц, метнул оружие прямо в пятнистый бок перед собой.
Трос длинной извилистой змеей последовал за гарпуном.
На протяжении этих нескольких секунд Расмус проигрывал в уме все возможные варианты дальнейшего развития событий. Ранее он неоднократно моделировал всю охоту на компьютере. Так, в одной из версий юпит умирал сразу; в другой — почти неделю волочил за собой вельбот по всему Юпитеру, прежде чем издохнуть; в третьей — шел на таран с вельботом; в четвертой — просто-напросто взрывался, как перегретый паровой котел. Была и такая версия, в которой остальные четверо юпитов бросались защищать своего раненого собрата… все это было предусмотрено. Ко всему этому Расмус был готов. Так как же станут развиваться события в режиме реального времени?
Гарпун вонзился в бок Матисса, утонув в нем почти целиком. В наушниках послышался звук, похожий на всхрап, затем раздалось нечто напоминающее сдавленное мучительное мычание.
Через несколько секунд наконечник, вошедший в тело юпита, раскрыл свои стальные «лепестки». В уши Расмуса ударил протяжный стон, вначале на басовых нотах, затем стон резко перерос в вопль, похожий на вопль раненой женщины. Где-то на пороге слышимости возник четырехкратный свист, от которого засвербило в ушах.
Гигантское тело Матисса резко изогнулось дугой. Судорожно забил стометровый плавник.
Расмус напряг все имевшиеся у него мускулы, и свои, и искусственные.
Неземная тварь резко изогнулась в другую сторону, вопль перешел в вибрирующий визг. Строй юпитов сломался, и тут… и тут случилось нечто неожиданное, чего компьютер не смог предугадать ни в одной из своих версий. Бок юпита в том месте, где в него вошел гарпун, вдруг лопнул, словно тонкая перепонка, и в теле Матисса образовалась огромная дыра. Но не темная, как, скорее всего, следовало ожидать, а полная яркого света. Рана сияла светом!
В следующую секунду Расмус ощутил чудовищный рывок. Он был готов к рывку, но не ожидал, что тот будет таким страшным. Его ноги вырвало из креплений. И Расмус, кувыркаясь, полетел в сторону зияющей раны. Он ничего не мог поделать, ровным счетом ничего. Дыра в боку Матисса с непреодолимой силой всасывала в себя все.
Уже влетев в светящуюся дыру, китобой подумал, что, кажется, умирает.
6
Когда он пришел в себя, то понял, что находится в пространстве, наполненном мягким пульсирующим светом. Он попытался разглядеть свои руки или ноги — и не увидел ни рук, ни ног. Он попытался встать, или повернуться, или сделать какое-нибудь резкое движение — и не сумел. Тогда он попробовал закричать. И не услышал своего голоса. Ошеломленный, он пребывал в невесомости, окруженный светом, — один лишь разум, лишенный тела. Свет, свет, свет вокруг, и ничего, кроме света.
Внезапно он осознал, что пространство, окружающее его, заполнилось веселенькими кувыркающимися узорами, как в детском калейдоскопе. И почти сразу же вслед за этим он услышал голос.
«Здравствуй, новичок. Добро пожаловать», — сказал голос, лишенный каких бы то ни было интонаций.
«Где я?» — Расмус попытался сказать это как обычно, но забыл, что у него нет больше ни рта, ни языка, ни голосовых связок; тем не менее, его услышали.
«Ты внутри», — ответил голос.
«Внутри юпита?» — спросил Расмус мысленно, чувствуя, как его сознание холодеет.
«Можешь называть это так», — равнодушно позволил голос.
«А кто ты? — поинтересовался Расмус, холодея сознанием все больше и больше. — Ты… юпит? Да?»
«Нет, — без всякого выражения ответил голос. — Я такой же китобой, как и ты. Но я с планеты, которая вращается вокруг… Сириуса, так вы это называете. Когда-то я тоже охотился на это животное, и, так же, как и ты, оказался в нем».
«И что дальше?» — смятенно спросил Расмус.
«Что дальше? А ничего. Ты будешь с нами. Нас много тут — бывший китобой с Альдебарана… бывший китобой с Веги… с Поллукса, с Проциона, с Капеллы… Ты еще услышишь их. Пока что они помалкивают. Каждый из них попал сюда в свое время, кто очень давно, кто не очень давно… Но все они здесь».
«И долго ли я… долго ли мы будем здесь?» — спросил Расмус, с ужасом предугадывая ответ.
«Долго ли? Мы будем здесь всегда. Все мы — пленники. А эта тварь — наша пожизненная тюрьма… Такова кара. Ну, не унывай, новичок. Со временем привыкнешь. Добро пожаловать!»
И тогда Расмус закричал — без рта, без языка, без голосовых связок, но закричал. Громко, страшно, по-звериному. Но это абсолютно ничем не могло ему помочь.
7
…Их всегда было пять. И всегда будет пять. Всегда. Даже когда полностью изржавеет и рассыплется в бурый прах самый прочный из гарпунов, созданных Человеком. И не только Человеком.