Чтение онлайн

— Не ваше дело! — с достоинством жокея ответил ему Жазыбек. — Не мешайте! — А потом миролюбиво продолжал: — Вы не знаете рода Казтугановых… Мы не слабаки! Если уж однажды обещали — не отступимся. Видели, какой упрямец наш отец? Думаете, внук рохлей родился? Нет уж, уважаемый! Это вам не в машине за рулем. Сейчас мы покажем класс езды по цирковой программе.

Какая-то внутренняя сила, смешанная с внезапным порывом, бросила юного Назкена на спину напуганного плетью коня. Жазыбек тут же отцепил баранчик поводка и сунул конец узды в руку Назкена.

— Нет на вас управы! — в один голос кричали братья Жаркеловы.

Жазыбек только повел на них насмешливым глазом. Всадника предупредил строго:

— Не пускай в аул!

Назкен готов был свернуть голову о сурочьи кочки, но не позволить взбешенному животному скакать по улице, заполненной не подозревающими об опасности людьми.

Проговорив строгие слова, Жазыбек отскочил в сторону и хлестнул двухлетка по крупу. Тайбурыл, пришедший в Жартас из легенды и попавший в руки нового батыра по имени Назкен, и в самом деле прянул было в сторону от беспощадного повелителя. И даже развернулся к нему крупом. Но вдруг мелко затрусил вдоль кочковатого подножия горы в сторону ручья, по-видимому и не собираясь мстить совсем не повинному в его мучениях седоку. Его даже пришлось слегка подгонять, постукивая по бокам пятками.

Сзади послышался язвительный смешок. Он резанул по слуху городского мальчишки.

— Цыц! — прикрикнул на насмешника Жазыбек. — Проваливай отсюда, шельмец жартасовский, если неинтересно смотреть! Нечего показывать нам свою щербину! Видишь, как ловко правит своим скакуном мой племянник!

— Вы дурите парня, Жазыбек-ага! — прошепелявил безбоязненный Кадуан, прикрывая дырку в зубах пальцем. — Вы же две недели тому назад сами объездили буланчика. Мы с отцом за клевером ехали, когда вы точно так, как сегодня, гоняли его по кругу возле конюшни.

Это невинное разоблачение Кадуана вызвало бурю ликования среди толпы сорванцов. И хотя Назкен возвращался, сделав довольно большой круг на приличной скорости, его встретили шумными приветствиями и свистом, словно победителя на праздничных бегах. Назкен не сразу разобрался в причине их злорадного торжества. Он вполне серьезно считал себя укротителем двухгодовалого жеребенка. Пусть с помощью дяди это удалось ему, но в одиночку никто первый раз и не объезжает лошадь.

— Ладно, ладно! — успокаивал новоявленного седока дядя. — Это они от зависти орут. Ни один из них не осмелился бы так, как ты. А что покорился буланый тебе сразу, значит, почувствовал руку хозяина. Чует Тайбурыл, кто в седле!.. Поздравляю! Ты отныне настоящий джигит! — Кадуану показал кнут: — Зря не болтай, пустомеля! В тот день, когда отец твой ездил за зеленым кормом к лесу, я объезжал гнедого от старой кобылы… А это буланый, смекай!

Братья Жаркеловы, поняв затею Жазыбека с объездкой двухлетка, нашли эту игру взрослого с мальчишкой достойной. Не только Назкен, но и сами оказались в ловушке озорника.

Они подошли к Жазыбеку и похлопали его с двух сторон, пожали руку, удивляясь изобретательности джигита. Куат вспомнил вслух, что у него двое пареньков дома, но ни разу они не катались на лошади. Не пришлось вывезти в аул, а верховая езда, по-видимому, настоящая радость для подростка.

Возле дома их, подуставших на выездке, встретила Меруерт. Она еще не видела, чтобы сын без посторонней помощи восседал на коне.

— Напрасно волнуетесь, женеше! — заявил ей деверь. — Сын ваш будто родился в седле. Что ни говори, кровь степняка.

— Далеко ездил? Один?

В разговор вступили братья Жаркеловы.

— Все было отлично! — заверили женщину. — Жазыбек показал сначала. Между нами говоря, ваш деверь — отличный парень. Чувствуем, он в нашем деле пособит. Имейте это в виду.

Меруерт промолчала. Ей надоело выслушивать от всех наставления. Как-то получилось, что она среди них самая несмышленая и вечно нуждающаяся в подсказках. Даже мужниного брата, которого помнит мальчишкой, должна воспринимать не своим умом.

А старик продолжал оставаться непреклонным. Еще один день потерян в ожиданиях. Домашние объявили ему негласный бойкот. Ходили будто немые: молча и даже с излишним старанием всяк выполнял свою работу, а слова цедили сквозь зубы, как больные или переживающие внезапную беду. Никто не знал, чем эта необъявленная война главе семьи окончится.

С утра следующего дня произошло такое, чего никто не мог предвидеть. Было время утреннего чая. Каждый пододвинул к себе наполненную руками хозяйки пиалу, тихонько прихлебывал, чтобы не обжечься, и ждал, что скажет самый смелый. Находчивее других оказывался Жазыбек, но его всякий раз останавливал насупленный взгляд отца. Тот не любил, когда разговаривали намеками, а Жазыбек не мог без выдумки и подначек. Внезапно дверь с крыльца распахнулась, вбежал сын почтальона.

— Добрая весть, ата! Телеграмма на ваше имя! Не забудьте о суюнши!

Казтай едва удержал пиалу в дрогнувших руках. Кайша-апа вскочила на ноги, шепча молитву. Меруерт сидела ближе всех к двери, она и приняла от посыльного долгожданное послание.

— Э-э, женеше, вы не очень-то доверяйте этому сорванцу! — предупредил Жазыбек, вглядываясь в лицо мальчика. — Вчера он мне такое наговорил…

Но Меруерт уже не слушала его.

— Нет, чует мое сердце… Казыбек уже в Москве… Видите, что написано: «Сегодня прилетел, на днях буду в Алма-Ате»… Наконец-то дождались!

Женщина металась по комнате, хватая вещи, будто собиралась тут же бежать навстречу мужу. Они смешно натыкались друг на друга со старухой, которая тоже не находила места от радости.

— Жеребеночек мой, первенький… Гусеночек волохатенький… Неужто я скоро обниму тебя?

Кайша-апа рылась в складках юбки, отыскивая карман, где у нее были деньги. Она хотела одарить мальчишку, принесшего в дом добрую весть с утра.

Жазыбек опередил мать, сунув юному почтальону десятку. Потрепал его за вихры:

— Молодец, Кадуан! Привет отцу! Похоже, зря я на тебя накричал вчера. В другой раз молодую лошадку будем объезжать с тобой.

Закрыв за мальчиком дверь, взял из рук Меруерт телеграмму, перечитал ее еще раз. Лицо его вытянулось от удивления.

— А ведь и впрямь мальчонка продувной оказался! Ну и почта у нас! Телеграмму-то когда братец отправил? Еще девятнадцатого. А сегодня? Это сколько же времени прошло? Ты, женеше, тоже хороша, читаешь, будто грамоту забыла. Да ведь он уже третий день в Москве! А встречать когда? Мы здесь танцуем около ржавой «железки», а Казыбек небось стучится в закрытые двери родного дома?