Чтение онлайн

— Лина, ты еще можешь уйти порталом, — напомнил маг. — Но вот-вот это станет невозможным. Не станет ни базы, ни озера, ни тайги, ни километров воды, ни неба над головой, ни земли под ногами. Сейчас три измерения вырождаются в плоскость, а это зрелище не для людей. Даже с даром Жизни.

— Я останусь, — Полина поежилась, вцепилась в руку иерарха и прикрыла глаза. — Пусть трупы, кровь, пусть хоть весь мир в плоскость, плевать. «Зато с тобой», — мелькнула мысль, которую она так и не решилась озвучить.

Иерарх неразборчиво выругался и прижал девушку к себе, практически впечатал в свое тело, укрывая ее от мира, исчезающего в никуда. Полина не видела, как все вокруг вскипает, распадается и обращается в ничто. Как стонут бетон и сталь, разрываемые на частицы, которым еще не придумали названия. Как больное время рассыпается в квантовую пыль. Как боль и ярость, сплетенные с чистым пламенем, расцветают огненными протуберанцами, пожирая пространство. Смертоносные звезды, так похожие на кровавые таежные цветы. Впервые Полина ощущала, как Сила обретает плоть, как воля становится осязаемой, как покорна и пластична реальность в руках иерарха уровня. Девушка не могла представить границ его власти и ненависти. Как далеко простирается его месть. И насколько сильна, глубока и безгранична его любовь.

Экзарх почти не говорил о своих чувствах. Порой казалось, что их у мага нет совсем. Он вообще мало говорил, их разговоры Полина могла пересчитать по пальцам. Но каждое его слово имело огромный вес, намертво врезалось в душу и память самой нежной паутиной и самыми острыми осколками. В нем невообразимым образом соединялись огненная страсть и холодный рассудок, закрытость и откровенность, строгость и чуткость, осторожность и азарт, леденящая жестокость и безграничная нежность. А что она? В решающий момент даже выстрелить не смогла.

— Прости, я оказалась еще слабее, чем думала, — сдавленно прошептала Полина, пряча глаза. — Никого убить не смогла, тряпка. Даже яйца отстрелить без твоей помощи духу не хватило бы. И до сих пор трясет.

— Глупая, — губы мага нежно коснулись лица, нашли ее губы, даря тепло и поддержку. — Сегодня ты оказалась сильнее нас всех. И сильнее меня. Много ли смелости мне нужно, чтобы отправить за Грань пару десятков бешеных собак? Явно не больше, чем тебе, чтобы вернуться в ад и посмотреть в глаза своему кошмару. Ты спасла жизнь, которую я спасти не мог. И не убила ты не потому, что слабая и безвольная — ты другая. Не такая, как мы и они — ты лучше. Я бы так не смог. Потому что Тьма, Хаос и смерть — часть моей сущности, моей природы. А твоя суть — дарить жизнь. Ангелу не место в аду.

Полина смотрела в бездонные черные провалы его глаз, полные Тьмы и непонятной боли. Словно его черное зеркало отразило ее собственную боль. В ее взгляде смешалось доверие, благодарность, нежность и какой-то потусторонний, запредельный свет. Не было лишь одного — страха. Эта хрупкая, но такая сильная и смелая девочка увидела самую жестокую, бесчеловечную и беспощадную сторону Сильнейшего, но это ее не отпугнуло, не оттолкнуло, не заставило бежать без оглядки. Она почти равнодушно смотрела на мир, расползавшийся по швам, на огненный ад, сотворенный им. Словно ее душа была уже не здесь. Андрей всем существом ощущал, как истончаются и рвутся ее связи с миром живых. Маг жизни. Для них противоестественно убивать, но ничто не удержит душу, решившую уйти. Уйти от жестокости, мерзости, памяти и боли, которую невозможно исцелить. От кошмара, высеченного на сердце и сетчатке глаз вечными письменами, словно древние руны — ранами на теле камня. Как за оставшиеся осколки времени вернуть радость в ее глаза, вселить жизнь, надежду и веру в искалеченную, растоптанную душу? Месть может восстановить справедливость или ее иллюзию, но ее слишком мало, чтобы собрать из осколков разбитую судьбу. Он, Высший маг, глава самого пугающего ведомства сверхдержавы, иерарх долбанного уровня мог практически все. Мог убить кого угодно и как угодно, мог разложить на атомы или схлопнуть в точку ветвь Дерева миров, превратить в излучение Идавелль и уничтожить даже память об этом мире. Но Полину ему не починить. Прошлое неизменно, а он не бог. Она не просила о смерти. Не просила ни о чем. Просто ее линия реальности в этом мире оборвалась. И у него оставались считанные секунды, чтобы найти проклятый выход.

— Лина, скажи, что бы ты хотела больше всего на свете? — в черных провалах заиграли искорки, словно отблески далеких холодных звезд. — Что бы сделало тебя счастливой?

— Не знаю, — растерялась Полина. — Я бы хотела остаться с тобой, хотела, чтобы было так, как в Амальгаме. Но я… недостойна. Эмиссар был прав, над тобой просто смеяться будут, что объедки подбираешь, из жалости. Каждый нелюдь знает, что меня наемники…

— Пусть только кто посмеет вякнуть или подумать подобное. Развоплощу.

— За что? За правду? Ты же все видел своими глазами и не забудешь никогда. И я… не смогу забыть.

— А если бы смогла? — тихо спросил маг.

— Ты же говорил, что это невозможно. Но я была бы счастлива, наверное. Просто забыть. Вычеркнуть этот кошмар и просто жить, — аура девушки робко замерцала золотистым светом. И Андрей принял решение.

— Лина, а где бы ты хотела жить? Как и для чего?

— В Альвироне! Там красиво и безопасно. Там я больше не сирота и не грязь под ногами. Я хочу учиться, хочу снова смеяться и верить, полноценно жить, снова уважать себя, в чем-то ошибаться, иметь выбор, вернуть свою жизнь. И может быть, создать семью, — девушка прижалась к его груди, впервые позволив себе мечтать и делиться мечтой.

Осколки времени медленно таяли, сгорали в пламени жутких цветов тайги, которой больше нет.

— Я не могу вернуть тебе твою жизнь, Солнышко. Но могу подарить тебе новую. Счастливую, безопасную, полноценную. Ту, о которой ты мечтаешь. Я захватил твою душу и пометил Печатью твое тело, мне и отпустить тебя. Твои крылья окрепли, им нужна не клетка, но небо. Лети, мое счастье, боль и сладкая ошибка, — Андрей слегка прищурился, по лицу скользнула неуловимая грустная улыбка. — Поцелуй меня, Полина. В последний раз.

— Не надо! — Полина запоздало уловила что-то ужасное и непоправимое. Но было поздно. Воля мага меняет мир.

Он чувствовал на губах ее слезы. Соленые капли, теплые и терпкие, как южное море. Она поначалу еще неумело сопротивлялась вторжению его разума, но вскоре обессилела и обмякла в его руках. Чуждое сознание заполнило все ее существо до краев, проникло в каждый укромный уголок, стирая горькую память, сжигая в очистительном пламени все, что мешало жить дышать и расправить крылья. Иерарх распускал ее память и боль, как распускают плохо связанный шарф. Заново воссоздавал ее маленький мир — по кирпичику, по атому, по частичке, творил ее новую жизнь, сплетал новую память из нитей собственной души.

— Спи, мое солнце, — растаяло осколком льда на границе ускользающего сознания. Запястье обожгло резкой болью, оставляя на месте Печати почти невидимый, неактивный контур. А потом наступила тьма.

Постаревший на жизнь маг устало шагнул из портала в собственный сад, бережно держа на руках свою маленькую спящую бабочку. Потрепанные спецназовцы встретили начальника изучающими, тревожными взглядами. Нелюди молчали. Кто-то курил, кто-то сосредоточенно перевязывал раны, кто-то чистил автомат. Химера, согнувшись в три погибели и мысленно матерясь, магией сращивала огнестрельное ранение в бедро. Царапина, но приятного мало. Под цветущей яблоней дремал майор Ветров в волчьей ипостаси. К оборотню уже не испуганно, а больше растерянно жалась серебристая волчица Даша. Маг устало кивнул подчиненным и направился в дом, приказав Химере зайти в кабинет.