Чтение онлайн

Кальдерон повернул прибор для наблюдения, установленный на штативе, от мистера Конга в сторону кабинки. Азиат, склонившись над тарелкой, как черпаком, нагребал себе в рот омлет. И почему эти китайцы едят столь нелепо?

Конг правша, но вилку держал в левой руке. В правой был зажат миниатюрный микрофон направленного действия, нацеленный на столик Маккены.

Почти весь предыдущий день Кальдерон закупал «наружку». Ему не нравилась такая спешка, но беспечность клиента выбора не оставляла. К счастью, город он знал как свои пять пальцев и использовал Конга как посредника при покупках: засвечивать поездку в Лос-Анджелес в планах не значилось.

Кальдерон отщелкнул масштаб: в объектив попали два детектива, разговаривающие с человеком у кассового аппарата. Одного из копов он узнал — тот был рядом с домом Тартальи. Детективы повернулись и направились в сторону Маккены.

Немного удачи, подумал Кальдерон, и через два дня он будет в Гватемале. Проект не ждет.

Он возился с регулятором на радиоприемнике, когда услышал:

— А сообщение на автоответчике, о котором вы упоминали, еще сохранилось?

— Да.

— Хорошо. Вы позволите нам сделать копию?

Ребром ладони Кальдерон ударил в стенку фургона, схватил мобильный телефон и набрал номер клиента.

Когда через полчаса Люк приехал домой, его ждала голосовая почта от О'Рейли. Детектив оставил свой номер и уточнил, что телефонным сообщением Кейт займется ближе к вечеру.

Люк нажал на кнопку «Сохраненные сообщения» и воспроизвел голосовую почту Кейт. Дрожащий голос легким дуновением ветерка снова закружился вокруг него.

Предутренний туман за окном уже рассеялся, стоял ясный бодрящий январский день. Чтобы отключить мозги, у Люка было верное средство. Он переоделся в мешковатые темно-синие шорты, серую куртку и вышел на пробежку.

Сразу за домом начинался Гриффит-парк, четыре тысячи акров холмистой местности, покрытой чаппаралем, полынью и калифорнийским траволистным дубом. Издалека казалось, что зеленеющий ковер холмов с прогалинами основательно изъеден молью. Скалистый парк, как уличная дворняга, ботанической породистостью не отличался.

Но это была его дворняжка и его приют. Через годы почти ежедневных восьми—десятимильных пробежек он помнил каждую рытвину и каждый камешек на протяжении всего пятидесятимильного лабиринта тропинок. Мысли уносились вдаль, когда он взбирался на вершину горы Голливуд и сбегал вниз по обратному склону.

Чувства, удерживаемые в глубине, вымывались на поверхность подводными течениями, как пот из разгоряченного тела.

Память о жизни Кейт наполнила его мучительной грустью о том, что эта жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Но еще глубже была боль за Меган.

Он впитал как губка ее привязанность, предъявил права на доверие и затем колоссальным самоубийственным импульсом расколол чувства девушки. Потворство желанию наказать обидчика разрушило всякую надежду на совместное будущее.

Люк не заслуживал ее, знал об этом и все равно хотел.

Он попробовал избавиться от мыслей на обратном круге: перешел на бег трусцой по Гриффит-парк, ускорился вверх по холму на бульваре Лос-Фелиз. Когда он свернул к северу на Коммонвелс-авеню, голова была уже мокрой от пота.

До дома оставалось три квартала, когда следовавший за Люком всю последнюю милю «лексус-купе» притормозил совсем рядом.

— Тебя не подвезти, Молния?

Почему-то различные прозвища приставали к Люку как репейник. Но вот Молнией его мог назвать только один человек.

Люк наклонился к окошку со стороны пассажирского места и заглянул в машину. Ну так и есть: Сэмми Уилкс.

С тех пор как четырнадцать лет назад они впервые встретились, антрацитовая кожа Сэмми на подбородке чуть отвисла, зато открытая, в пол-лица, улыбка, обнажавшая крупные зубы, была на месте.

— Эй, Молния! Что давишь мне на колеса своей потной задницей?

— Не прикидывайся недоумком из гетто. Забыл, что ли? Я тебя знаю как облупленного.

Жизненный опыт Сэмми Уилкса в негритянском гетто был не больше, чем у принца Уэльского. Он окончил университет Корнуолла и получил степень магистра по электротехнике, вырос в аристократическом районе на севере Чикаго, в семье служащего инвестиционного банка.

В «Протее» только у Сэмми не было военной подготовки. Его нашли в Агентстве национальной безопасности, где Уилкс разрабатывал уникальные методы электронного наблюдения.

— Между прочим, — сказал он, — у меня все в ажуре. Спасибо, что напомнил.

— Сколько ж мы не виделись, Сэмми? Пять лет? — Люк посмотрел вдоль улицы. — Мне угадать или сам расскажешь, зачем следил за мной?

От друзей из «Протея» Уилкс отличался не только подготовкой. Пока они молча, как утомительную привычку, носили маску меланхолии, Сэмми широко, всеми жемчужно-белыми зубами, по-мальчишески задорно улыбался жизни. Дерзкий и общительный, он не замечал вопросов, которые изводили Люка. Секретные операции, превращавшиеся в кровавую бойню, убийства, завуалированные под действия других группировок, значили для Сэмми не больше муравья под кованым сапогом.

На уме у него было совсем другое. Он часто болтал о том, что хочет реализовать таланты в нечто очень важное. Так и получилось. Сделав ставку на специализированные знания, Сэмми преуспел в динамично развивающейся области корпоративной безопасности и систем наблюдения на грани закона. А иногда, подумывал Люк, и вне закона тоже.

Чернокожий внимательно изучал окружающую обстановку.

— За слежку Сэмми обычно платят. Самое время предъявить счет. Ты мне должен кругленькую сумму.

— Насколько я помню, ты любой разговор начинаешь с того, что я тебе чем-то обязан. Нельзя ли конкретнее?