Чтение онлайн

Человека, которого Люк видел в прицеле прибора ночного видения, Альфа до сих пор не определил как врага. Пока неизвестный оставался чужим. Человеком, который в зоне цели ставил операцию на грань провала.

Люк почти неслышно прищелкнул языком, послав Альфе подтверждающий знак через шейный микрофон.

Через три секунды снова послышался голос Альфы:

— Гамма, Дзета. Опознать чужого можете?

— Нет, — шепнул Гамма.

Дзета, находившийся вместе с Люком в Первой зоне — совсем близко от цели, — дважды прищелкнул языком: «Ответ отрицательный».

Темнота увеличивала преимущество команды «Протея». ПНВ Люка пронизывал толщу тумана, и теплые тела зеленовато-серыми пятнами светились в объективе. Скудная экипировка северокорейских сил безопасности была беспомощна в тумане. А между тем Люк не пропускал ни единого движения, ни малейшего невольного почесывания, ни одного случайного жеста противника. Он же, вероятно, думал только о том, чтобы согреться.

Чужой шел в сторону Каппы, который первым добрался до пирса. Маленький и худой, он был молод — судя по легкой походке. И без оружия. Люк по крайней мере никакого оружия не заметил.

Прошло еще десять секунд.

— Чужой рядом с позицией Каппы, пятнадцать метров, сближается, — сообщил Альфа.

Каппа укрывался в неглубокой нише между двумя большими зданиями. Идеологи миссии определили их как военные объекты, закамуфлированные под рыбоперерабатывающие предприятия.

У оставшихся членов группы захвата, включая Люка, было три минуты, чтобы занять позицию на пирсе и под ним, еще пять минут, чтобы достичь периметра военно-морской базы обеспечения. И ровно четыре с половиной минуты на то, чтобы пробить брешь в периметре безопасности и заложить взрывчатку в корпус подводной лодки, которая должна была превратить Северную Корею в морскую державу с ядерным оружием.

Люк щелкнул увеличителем на оптическом прицеле винтовки, добавив одно деление, и установил перекрестие на чужого, который приближался к Каппе. Дым от выхлопной трубы струйкой ярко-зеленого света на мгновение превратил чужого в зыбкий мираж.

Находясь всего в пяти метрах от Каппы, неизвестный вторгся в зону прямого поражения.

— Омега, это твоя цель. Убей его, — приказал Альфа без эмоций и колебаний.

Люка переполняли сомнения. Цель безоружна. Кто это — солдат или мирный житель, сбившийся с дороги в неурочный час?

— Кто-нибудь может опознать цель? — спросил он.

— Омега, повторяю: убей его. Огонь!

Тишину расколол рев сирены.

Люк скатился на край дивана; грудь вздымалась, пот с лица катился градом.

Раздался телефонный звонок, и правый глаз ударом молнии пронзила боль. Спина выгнулась, и Люка отбросило обратно, на середину.

Затем, так же внезапно, боль исчезла.

Он приподнялся, спустил ноги на пол и взял трубку. Звонок ворвался в его сон, превратившись в сирену.

— Ты не поверишь, тут такое! — без предисловий начал Бен.

Полуденное солнце нарисовало оранжевую полоску на стене.

Люк растер сонное лицо.

— Что?

— В мой кабинет около часа назад ввалился Барнсдейл с какой-то шишкой из посольства Гватемалы…

— То есть консульства?

— Консульство, посольство — какая, к черту, разница? Короче, ввалился Генри с этим VIP-ом, со своим адвокатом и потребовал отдать образцы легочной ткани мальчика. — Бен повысил голос: — Начал орать на меня с перекошенным лицом, как будто я убийца.

— Подожди, Бен. Объясни подробно, что случилось.

— Я же сказал. Они потребовали вернуть образцы, что я и сделал. Отдал все, кроме костного мозга. Понятно, что они уже получили его в онкологии.

— Откуда им вообще известно, что у тебя что-то есть?

— Мне кажется, от похоронного бюро. Перед транспортировкой из страны тело решили забальзамировать. Идиот-гробовщик проболтался матери мальчика. Брякнул, что исчезла часть ребра. Они там что, думают, мы банда вурдалаков, коллекционирующая части тел?

— Кто-нибудь потрудился объяснить, зачем им образцы?

— Парень из посольства что-то говорил про религиозный ритуал. Мол, для семьи очень важно вернуть все органы. Кажется, в племени есть причудливый обряд, который передает душу умершего из этой жизни в загробную. Если тело осквернить, то мальчик не попадет в рай или куда там уходят индейцы майя.

— А Барнсдейл и его адвокат что-нибудь говорили?

В телефонной трубке послышался тяжелый вздох.

— Я как раз об этом.

— Итак, мы вернулись к тому, с чего начали?

— Не совсем.

— То есть?

— Они не спрашивали меня о стеклах, — сказал Бен. — Только о ткани.

— Какие стекла?

— Из легочной ткани я сделал несколько стекол.

В трубке послышался легкий стук.

— Надо же, забыл им сообщить.

Люк позволил себе усмехнуться.

— Эти ребята очень конкретно выражали свои пожелания. Никто не упоминал о стеклах.

— Наверное, они им просто не нужны, — предположил Люк.

— Возможно.

— А что там?

— Ничего тебе не скажу, пока сам не увижу, понятно? Вот только доберусь домой. Генри и так уже мало что оставил от моего уик-энда.

— Пожалуй, справедливо.

— Рад, что ты так думаешь, — сказал Бен. — Между прочим, клан Уилсонов сегодня вечером устраивает барбекю. Ничего сногсшибательного, но если хочешь — присоединяйся. Как раз перед обедом будет время посмотреть стекла.

— Вижу, причин, чтобы согласиться, у меня в избытке.

— Кусочки мяса подрумянятся часам к семи.

Как только Бен положил трубку после разговора с Люком, в дверь постучали.

— Открыто.

В кабинет вошли двое рабочих в серых спецовках и почтительно улыбнулись Бену. Тот, что повыше, крепко сложенный латиноамериканец с дефектом левого уха, указал на потолок.