Клеймо
Шрифт:
Она открыла застекленный шкаф и принялась выбрасывать в протянутые руки принадлежности для защиты от инфекций.
— CAT снижается: семьдесят восемь процентов, — сообщила анестезиолог. — Дыхание затруднено. Даю альбутерол, максимальную концентрацию.
Надев маску, Меган охватила взглядом тело мальчика, надеясь найти физические признаки, намекающие на причину болезни. Кожа на ребрах сильно натянулась от напряженного дыхания, искажая на грудной мышце грубую татуировку в виде полумесяца.
Но внимание уже было приковано к лицу, приобретавшему пепельно-серый цвет. Боже праведный!
— Переключите его на нереверсивную маску, — распорядилась Меган.
Специальная маска, состоявшая из мешка-резервуара и однонаправленных трубок, увеличивала приток кислорода до восьмидесяти процентов — вдвое больше, чем обычно.
— Уже начали. — Терапевт демонстративно подержала маску перед Меган, пока та выуживала из ящика переносного шкафчика какой-то разъем.
Сьюзен схватилась за телефонную трубку:
— Звоню, чтобы выяснить, где Маккена.
Меган ничего уже не слышала.
— Как зовут мальчика? — спросила она.
— Хосе Чака, — отозвалась медсестра из транспортной бригады.
Меган заглянула в огромные карие глаза — они были переполнены страхом.
— No se preocupe, Jose. Vamos a tomar el buen cuidado de tu, — тихо сказала она, приложив ладонь ко лбу ребенка. Сносно говорить по-испански в Университетской больнице обучали почти всю ординатуру. «Не волнуйся, Хосе. Мы о тебе позаботимся. Все будет хорошо», — повторила Меган про себя.
Малыш неотрывно смотрел ей в глаза. Он ничего не ответил: для ответа не хватало воздуха. Для жизни — тоже.
Все происходило слишком быстро. Пациент умирал.
ГЛАВА 4
Маккена вышел из операционной и сразу увидел в регистратуре отделения неотложной помощи рядом со стойкой громадного мужчину.
Хрясть. Могучий кулак обрушился на стойку.
— Где моя жена?! Дьявол вас забери, я хочу видеть свою жену и ребенка! Сейчас же! — Внушительный рык соответствовал колоссальным размерам фигуры.
Медсестра поблизости в панике схватилась за красный телефон на стене, чтобы вызвать охранника.
Люк прошествовал к стойке. Посетители нервно жались друг к дружке у противоположной стены холла.
Слева от Маккены Чуи Нельсон, тощий молодой врач-интерн, запихнул в рот пригоршню шоколадных драже и промямлил:
— Господи Иисусе, это же Ллойд Эриксон!
И Люк вспомнил, хотя сам не увлекался профессиональным футболом: Эриксон — один из лучших полузащитников Национальной футбольной лиги. Причем газетчиков привлекали не только его мастерские, быстрые перехваты мяча. Пресса ничуть не меньше смаковала неуправляемость и жестокость Ллойда вне игрового поля.
Ростом около ста девяноста сантиметров, футболист обладал непомерно атлетическим телосложением, что дурно попахивало стероидами. Даже по стандартам НФЛ он не соответствовал комплекции полузащитника. Казалось, что для такого тела голова вкупе с огненно-рыжей шевелюрой должна быть втрое больше.
Когда он орал, вены на шее вздувались так, словно кровь качали насосом.
Кивком Люк попросил медсестру удалиться. Та вскочила со стула и пулей скрылась из виду.
В бешенстве Эриксон навис над Маккеной, который при росте в сто восемьдесят смотрелся карликом перед Гаргантюа, и нецензурно выругался прямо в лицо. Полузащитник весь трясся и размахивал руками. Казалось, он вот-вот взорвется.
Люк стоял, не спуская глаз с противника, и пытался сдержать нарастающий гнев.
И сдерживал, пока тот не схватил его за грудки.
Сработали рефлексы, и наступила развязка.
В одно мгновение Маккена распрямился, как сжатая пружина. Левая ладонь сомкнулась на запястье Эриксона, а правое предплечье снизу вверх врезалось в локоть согнутой руки.
Что-то смачно хрустнуло, и полузащитник громоподобно охнул. Железный захват ослаб лишь на секунду, но Маккена успел шагнуть вперед, развернулся и, находясь спиной к противнику, ударил локтем в челюсть.
Лязгнули зубы, и глазные яблоки Эриксона едва не выскочили из орбит. Он мотнул головой, выплюнул на пол окровавленный зуб и, свирепо зарычав, ринулся на Маккену, как тигр, добивающий жертву.
Люк чуть отступил от траектории прыжка, перенес тяжесть тела на левую ногу, а правая взмыла в воздух, как ядро из пушки. Сокрушительный удар ступней пробороздил лицо полузащитника.
Эриксон покачнулся и всей массой с глухим стуком рухнул навзничь. Признаков жизни он не подавал.
Все было кончено. Схватка длилась не более трех секунд.
Из аудиторий повалил народ. Откуда-то из-за угла вышел пухлый охранник, с трудом отдышался от короткой прогулки и застыл от неожиданности, увидев на полу распростертое тело. Медленно, на цыпочках, словно к неразорвавшейся бомбе, он приблизился к Эриксону.
Подоспел какой-то врач. Вдвоем они склонились над огромной тушей, проверяя, жив ли теперь уже пациент.
— Он дышит! — крикнул доктор, едва не задохнувшись от радости.
Маккена искал на полу стетоскоп, который выпал из кармана во время стычки. Ощупывая белый халат, он обнаружил, что воротничок надорван.
Толпа зевак неуклонно росла. Из кабинета выскочил доктор Келлер, заведующий отделением неотложной помощи.
— Какого черта?! — завопил он. — Что с этим парнем?
Продолжая изучать рваный отворот халата, Люк ответил:
— Ничего страшного.
Он посмотрел на Эриксона, перевел взгляд на отвисшую челюсть Келлера и вспомнил о сообщении по интеркому. Удаляясь быстрой походкой в сторону Первой травмы, бросил через плечо:
— Неплохо бы надеть на Годзиллу смирительную рубашку. Если, конечно, найдете способ, как взвалить его на каталку.