Чтение онлайн

Фиррина так разошлась, что вскарабкалась на ледяной «трон» Тараман-тара и, подняв над головой меч, обратилась к толпе:

— И если снежные барсы Мировой оси не помогут нам в нынешней войне, то мой народ и мои союзники погибнут, защищая границы этой земли, которые, по вашему твердому убеждению, безопасны. Стыд и позор тем, кто не хочет защитить север!

Гигантский барс вздохнул и неторопливо подошел к Фиррине.

— Не могла бы ты быть столь любезна, чтобы отвечать на мои вопросы не пылкими речами и оскорблениями, а коротко и ясно? Совету снежных барсов, чтобы принять решение, требуется знать факты, и только. Нам совершенно ни к чему вникать в твои переживания.

Фиррина залилась краской, но успокоила себя тем, что снежные барсы никогда прежде не видели людей и потому не знают, что румянец у них выдает смущение.

— Я готова ответить на любые вопросы совета, но считаю, что имею право говорить все, что думаю.

— Прекрасно. Тогда ответь мне вот на какой вопрос. Ты упомянула легенду о том, как наши народы были сотворены. Я так понимаю, что вы ожидаете от нас помощи еще и потому, что обе наши расы равно возлюблены создателем.

— Да, и поэтому тоже.

— Однако жители империи тоже люди, а следовательно, создатель любит их не меньше, верно?

— Да, они люди, но…

— Но они представляют собой угрозу, вам же мы должны помочь.

— Да.

— Тогда с чего вы взяли, что Некто желает их гибели? Мы делим дар речи со всеми людьми, а не только с народом Айсмарка. Возможно, однажды я буду так же говорить с посланниками империи. Ты говоришь, что они явятся с войной, но это только твои слова. Почему мы должны верить тебе на слово?

— Но… люди империи говорят на другом языке! Вы не сможете с ними поговорить. Никак не сможете! — ликующе воскликнула Фиррина, обрадовавшись, что нашла такой веский довод.

— Другом… языке? — переспросил тар. Похоже, он никогда не слышал этого слова. — Хочешь сказать, что люди империи используют в речи другие слова?

— Да. Только жители Айсмарка и Ледового царства пользуются языком, на котором мы сейчас говорим. Волчий народ тоже знает его, но общается на нем только с людьми. И даже их вампирские величества способны говорить, как мы.

Фиррина чувствовала, что она на верном пути, надо только пройти его до конца — и она победит!

Но тара ее слова не убедили.

— Королева Фиррина, складывается впечатление, будто ты хочешь заставить нас бороться против этих людей только потому, что они говорят на ином языке, как ты это называешь, и потому, что они живут в другой части света, — совершенно спокойно сказал он.

Фиррина попыталась скрыть свое разочарование — снежному барсу опять удалось сбить ее с толку.

— Нет, о великий тар. Айсмарк никогда не вступал в войну и не отбирал жизни, кроме как ради защиты своей земли! Мы судим людей по их поступкам. Их язык и происхождение не важны для нас. Мы с вами всего лишь два родственных народа, у которых общий враг, задумавший покорить мир злом и насилием.

Кто-то из барсов спросил:

— Откуда нам знать, что люди империи говорят другими словами? Скажите что-нибудь как они, и мы поймем, так ли уж мы различны.

— Но я ни слова на их языке не знаю, — растерялась Фиррина.

Она чувствовала себя полным ничтожеством. Еще немного — и все будет потеряно, барсы ни за что не согласятся…

— Гм… кажется, я знаю одну фразу, — раздался тихий голос из тени у подножия трона.

Фиррина, прищурившись, вгляделась в темноту и прошипела:

— Тогда что стоишь, иди сюда скорее!

Оскан вскарабкался на ледяную глыбу и долго моргал, привыкая к яркому лунному свету. Но при виде громадного сборища снежных барсов, наводнивших долину, он потерял дар речи и уставился под ноги, как застенчивый школьник.

— Ну, мы ждем, — нетерпеливо рыкнул тар. — Говори, а мы послушаем этот ваш другой язык.

В эти минуты Оскан выглядел совершенно не солидно, да и в душе ничуть не чувствовал себя великим колдуном и провидцем. Ему вдруг сделалось так страшно, что он едва не расплакался. Но потом где-то глубоко в душе вспыхнула крошечная искорка отваги, разгорелась немного, и Оскан, набрав полную грудь воздуха, прокричал на всю долину:

— Veni, vidi, vici!

Резкий и напуганный голос пронзил холодную пустоту, и по толпе снежных барсов прокатился ропот.

— Да, такие вот слова, — сказал Оскан, к которому постепенно возвращалась уверенность. — Veni, vidi, vici. Маггиор Тот, советник королевы Фиррины, однажды сказал мне, что полководцы империи всегда произносят их, когда вступают на землю, которую собираются покорить. Это что-то вроде ритуала.

— Любопытно, не спорю, — проговорил Тараман-тар. — И что же означают эти слова?

— «Пришел, увидел, победил». Маггиор говорил, имперцы так уверены в победе, что провозглашают себя победителями, едва ступив на чужую землю.

И снова ряды снежных барсов всколыхнулись, возмутившись высокомерием империи.

— Неужели? — протянул тар. — И всегда побеждают? Они что же, непобедимы?

— Если бы я верила в это, то не готовилась бы сейчас к войне, — вмешалась Фиррина. — Я знаю, что их можно остановить. Сразу после Йоля мой отец, король Редрот из рода Линденшильда Крепкая Рука, разгромил первую армию Полипонта. Но, поверьте, каждая такая победа достается огромной ценой. В той битве полегло все войско Айсмарка, погиб и мой отец. — Девочка замолчала.