Клинки
Шрифт:
А позади, растянувшись от горизонта до горизонта, сплошной стеной мчались косматые горбоносые звери, впечатывая твердые копыта в столь нелюбимую чертями степную полынь, в пушистые стебли уже начавшего желтеть от жары ковыля. Все живое гибло под этими копытами – редкие оцепеневшие суслики, змеи, ящерицы, не успевшие схорониться в норах, длинноногие дрофы, птенцы жаворонков вместе с нехитрыми гнездышками – все втаптывалось в пыль, в прах. Стремительный безудержный бег стада был подобен смерчу, неистовому урагану, и вздымались в небо тяжкие клубы рыжей, как ржавчина, пыли, затмевая само Солнце.
– Зубры! – на бегу бросил Славута. – Ей-право, зубры!
Дрегович не мог ошибиться и не узнать зверей своей родины. Откуда они здесь, в степях? Им место в привольных полесских пущах, а не здесь, на юге.
Фигура старца медленно таяла, растворяясь в колеблющемся летнем воздухе.
– Базун! Постой! Не уходи! – в отчаяньи закричал Боромир.
Людей от передних зубров отделяли всего несколько сот шагов.
– Эй, Тарус! – гаркнул сипло Тикша. – Давай, взмахни мечом, уйдем хоть куда, хоть назад в горящий лес!
Чародей и отвечать не стал. Откуда в степи подходящее раздвоенное дерево? А без него…
Первым на место, где призрак-старец опирался ногами о землю, примчался легкий на ноги Дементий. Базун успел раствориться почти полностью, лишь слабый силуэт еще дрожал на фоне чистого, пронзительно голубого неба.
– Пещера, други!
Люди сгрудились вокруг нее спустя несколько мгновений. Взорам их открылся невеликий, шагов пять в поперечнике, голый каменный пятачок. Посреди него зияло небольшое круглое отверстие, ведущее куда-то вниз. Пол в этой странной пещере отстоял от поверхности на три-четыре человеческих роста.
Боромир, распластавшись на камне, заглянул туда. После яркого дневного света ничегошеньки он не разобрал в затхлых потемках, однако выбирать не приходилось.
– Прыгайте! И сразу в сторону, там, внизу!
Один за другим исчезали путники в подземелье, тяжело падая с высоты на камень. Все меньше оставалось их вверху у дыры. Последними юркнули в нее Тарус и Вишена. Не сговариваясь, растопырили они локти и задержались на мгновение. Чудовищное стадо зубров неслось на них, словно горный обвал, слепой и глухой к стонам и мольбе.
– Вниз, Пожарский! – скомандовал Тарус и они оба разом ухнули в черноту пещеры.
Пол жестко ударил по ногам. Спустя короткий миг первый зубр мелькнул вверху, перечеркнув светлый круг. Посыпалась пыль, зацокали копыта на камне, слегка задрожал неровный пол пещеры. Стадо, сотрясая, казалось, весь мир, проносилось над головами тяжело дышащих после быстрого бега людей. Неужто спаслись?
Зубры скакали над дырой минуты три. Сколько косматых туш промелькнуло перед взором путников? Откуда и куда бежали эти могучие быки-исполины по бескрайним дулебским степям? Чем питались они в пути – не полынью же горькой? Кто знает…
Еще совсем немного – и превратились бы путники в кровавое месиво под тысячами копыт. Тарус как никогда ясно почувствовал ту самую чужую силу и с тревогой подумал, что если бы не эта пещера нелепая посреди степей, он не смог бы спасти отряд. Не успел бы.
Топот медленно затихал вдали; оседало рыжее облако пыли. Дышать стало трудно.
Теперь стоило подумать, как выбираться наверх. «Придется пирамиду строить, будто на ярмарке, – размышлял Тарус, уставившись в липкие сумерки подземелья. – Вниз – кого покрепче. Омута, Боромира. А малышей – Яра, Тикшу, Бограда – этих на вершину. Главное, уцепиться за край покрепче. А там уж ремни кое-как закрепить… Чего там, выберемся», – довольно зажмурился чародей.
Радовала его и еще одна мысль. Помнит о них Базун-старец. Значит, ведет их, наблюдает. Сейчас помог, может и дале не станет забывать… Спасибо, Базун, поклон тебе, человече, хоть и умер ты больше тысячи лет назад!
И вдруг померк свет. Каменная плита с неприятным скрежетом легла поверх дыры в потолке; стало темно, как ночью в погребе без свечи.
У многих перехватило дыхание. Вот те раз!
– Сделано крепко, завязано туго, – с досадой пробормотал чародей. – Захлопнулась мышеловка-то!
Если бы он мог видеть, что творится наверху!
А там чародей увидел бы черных всадников, скачущих прочь от пещеры верхом на огромных волках цвета ночи. И неизвестно, рубины ли у них на секирах, изумруды ли. Черные безмолвные всадники прятали оружие под ниспадающими плащами-крыльями. Мохнатые волчьи лапы мягко шлепали по вспаханной сотнями копыт земле.
13. ПЕЩЕРЫ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
– Ну, други, разом! И-и-и-э-эхх!
Напряглись мускулы, захрустели суставы. Некоторое время слышалось лишь сопение, потом у кого-то подогнулась нога и живая пирамида рассыпалась, будто песчаный теремок под порывом ветра. Плита, закрывающая дыру в потолке, и на этот раз даже не шевельнулась. Ратники поднимались с каменного пола, отряхиваясь и покряхтывая.
– Не сдвинуть нам ее, чародей, – хмуро молвил Боромир. – Уж больно тяжела.
Повисло мрачное молчание.
– А ежли подземельями идти? Вона ход, точно куда надо, на запад, – спросил Роксалан.
Тарус безмолвно покачал головой, не поймешь соглашаясь или возражаючи. Чикму ответил Боград:
– Пойти – значит покориться чужой воле. Не даром же нас сюда загнали?
– Чародей, а чародей, – сказал в раздумье Вишена, – нас ведь Базун сюда поманил, к пещере этой. Он-то, небось, знает, что делает. Пошли. Семи смертям все одно не бывать…
Тарус кивнул.
– Правда твоя, Пожарский. Да и нет у нас иного выхода. Двинули, други!
Путники стали гуськом, положив руку на плечо переднего. Во главе шел Боград, видевший (или чуявший, кто его разберет) в темноте получше других. Едва углубились в неширокий ход, венед замер и молвил негромко: