Чтение онлайн

Проворный кивнул. Он еще накануне связался со своими коллегами из компании мобильной связи, принадлежащей Свечинскому, с такой же просьбой. Через пару часов он уже отправит своих людей на все непроверенные адреса. Но адвокату знать об этом не обязательно.

– Держи меня в курсе, – сказал он вслух. – И второго тоже не выпускайте из поля зрения. Программиста этого, как, Порчеляна. Матвея.

– Так он же вообще не при делах. Есть свидетели, да и камеры, он остался в клубе, когда эти двое, журналистка и менеджер ушли. Это сто процентов. Он до утра там бухал.

– Я знаю, – терпеливо произнес рыжий. – Но подписочку возьмите. Пусть под рукой будет, на всякий случай.

На выходе из адвокатского офиса летний ветерок окатил Кирилла свежестью. Поток воздуха обдал лицо приятным теплом. Его не покидало чувство беспокойства. Что-то непонятное и в то же время гнетущее придавливало его огромной скалой. Молодой человек хотел верить, что причина в галлюцинации у аквариума. Но это было не так. Присутствовало что-то еще.

Оглядевшись, собравшись мыслями, молодой человек твердо решил вернуться в клинику. Его психика явно не в порядке. Сейчас он был уверен, галлюцинации сами по себе не пройдут. Их надо лечить. Подбадриваемый разумностью решения, он зашагал по тротуару в сторону троллейбусной остановки. В руках он держал сумку с вещами. Матвей привез их в клинику, как только узнал, что Кирилла выпустили из полиции.

До остановки он добрался через несколько минут бодрого шага. Навес из металлического каркаса, увешанный прозрачным гофропластиком никак не вписывался в улицу с постройками позапрошлого века. Кирилл, как и другие горожане, привыкли к контрадикторной картине, усугубленной рисунками и разрушениями городских вандалов. Не обращая внимание на изуродованный пластик, молодой человек зашел в пустую конструкцию и кинул сумку на одну из уцелевших скамей. Сам сел рядом. «Это определенно наркотики. Еще не вымылись из организма, – думал Кирилл, обхватывая ладонями голову. – Черт бы их побрал. А что если торчки правы? Дурь действительно имеет накопительный эффект, и реально остается в косном мозге навсегда? Бред. Надо еще раз прокапаться, и глюки исчезнут. А сколько это будет стоить? Клиника не из дешевых».

– Не ходи больше к врачам, сладкий. Будет хуже, – услышал он прокуренный женский голос.

Кирилл вздрогнул. Выдернул голову из ладоней, он растерянно огляделся. Совсем рядом на скамье, под крышей павильона остановки сидела женщина. Она задумчиво смотрела на дорогу. Утонув в своих мыслях и сомнениях, молодой человек не слышал, как она подошла. Женщина выглядела более чем подозрительно. Это была цыганка. Опасаясь за вещи, Кирилл придвинул сумку к себе и огляделся. На улице, кроме них двоих, не было никого. Ни прохожих, ни ожидающих на остановке. Не было даже проезжающих мимо машин. Никого. Для центра города это было необычно.

Преодолев смущение, Кирилл оглядел незнакомку. На немолодой женщине висел темно синий плащ, из-под которого выглядывала длинная и широкая юбка. Темные волосы были наспех собраны на затылке. Смуглую кожу покрывали морщинки. Пока их было не много, и они были не глубокими, еле заметными. Через пару лет, почему-то решил Кирилл, женщину можно будет назвать старухой. Обута она была в тканевые туфли, сильно напоминающие тапочки. В целом вид у нее был неопрятный. Поэтому Кирилл сильно не удивился, когда от женщины пахнуло крепким спиртным.

– Хотя, сладенький, – не глядя на собеседника, заговорила женщина, – по любому будет хуже. Не буду я тебя обманывать.

Кирилл деликатно промолчал. Сейчас ему не хотелось ни с кем разговаривать. Да и цыган он с детства не то чтобы боялся, просто опасался.

– Имя твое на букву «К», – продолжала цыганка. – И еще буквы «П», «Л», «В» есть. Правда?

Кирилл демонстративно отвернулся от нее, давая понять, что не желает больше ничего слышать.

– Ты хороший человек, – настаивала незнакомка, – добрый. Многие пользуются твоей мягкостью. Жена у тебя есть?

Молчание. «Быстрее бы приехал троллейбус» – думал Кирилл.

– Нет, – ответила за него женщина. – Послушай меня, не бойся. Плохого не сделаю. Да и денег мне от тебя не надо. Дашь копеечку, я и рада, не дашь – и не надо. Вижу, с большими людьми дружишь. Важными. Да и сам ты тоже …

Кирилл непроизвольно взглянул в сторону адвокатского офиса. Быстрее всего женщина проследила, откуда он вышел, и пробует его «развести».

– Только ты не такой как они. Еще у тебя голова болит. Давно болит.

«Может она от клиники следит? – подумал Кирилл. – Да где же этот троллейбус?!»

– Родителей сильно любил. Вижу, – говорила женщина. – Рано ушли. Забрал их боженька.

Кирилл замер. Дыханье остановилось. Сердце выдавало сто двадцать ударов в минуту. И каждый из этих ударов кувалдой бил по больной голове. Цыганка не ошиблась. Родители действительно «ушли» когда ему было семь лет. В тот год Кирилл пошел в первый класс. Он хорошо помнил, как бабушка забирала его школы, и они вместе обивали пороги местного управления полиции. В детском сознании крепко закрепился образ немолодого, полноватого мужчины в форме. Сначала он пускал их в свой кабинет. Милиционер подолгу разговаривал с бабушкой. Детский ум не совсем понимал, о чем они говорят. Кириллу же бабушка говорила, дядя милиционер ищет его маму и папу. «Скоро он их найдет, и все будет хорошо, – говорила каждый раз бабушка, выходя из здания». Но «скоро» не наступало. Слова бабушки с каждым разом звучали все грустнее и грустнее. А дядя милиционер перестал их пускать в кабинет. Они подолгу ждали в коридоре, и когда он, наконец, выходил, угрюмо повторял: «Ищем. Будут результаты – позвоним». Но он так и не позвонил.

Его воспитывала бабушка. Проработав всю жизнь в школе учителем, она часто шутила: «Я из тебя, Кирюша, врача сделаю. Десять лет школы, затем мед. институт, резидентура, интернатура. Итого двадцать два года. Значит двадцать два года мне нельзя болеть, и тем более умирать» Врач из Кирилла не вышел. За то получился финансист. На втором курсе университета бабушка умерла. Прямо на школьном уроке. Кириллу стоило немало усилий пережить кончину единственного близкого человека. Еще больше усилии стоило закончить универ. С отличием. Диплом финансиста он получил, будучи полным сиротой. В большую жизнь Кирилл Паустовский пробивался сам, начав карьеру с обычного оператора валютной кассы.

А родители? Маму с папой так и не нашли. На заре постсоветского капитализма, в период первичного накопления капитала они, как и миллионы других сограждан, подались в бизнес. Лаки и краски. Тем летом, когда Кирилл готовился стать школьником, мама и папа, на старом «жигуленке», поехали за товаром, куда-то на границу с Польшей. Бабушка мало об этом рассказывала, наверно потому, что сама толком ничего не знала. Дальше были только предположения. Рэкетиры, разбойники, мошенники? Менты? По дороге, или уже на границе? Может на обратном пути? Кто знает? Даже если бы их искали, вряд ли бы нашли. Такие времена. Кирилл часто думал о них. Как бы все могло сложиться, если бы родители были живы? «Жизнь не надо воспринимать как череду причин и следствий, – говорила ему бабушка, когда тоска совсем изжевывала юного Кирюшку. – Ее надо воспринимать как, отдельное, конкретное мгновение. И жить им»