Чтение онлайн

Медсестра коротко кивнула и вышла из палаты. Паустовский нажал зеленную кнопку включения и кинул пульт на кровать. Экран сменил тон с черного на темно сини. Через несколько секунд появилась картинка. Молодой диктор с набриалинеными волосами и с траурным выражением лица что-то говорил. Еще через секунду появился звук.

– … убийство шокировало общественность. Молодой, талантливый журналист, блоггер, Наталия Шинская известна своими скандальными публикациями о хищениях в системе образования …

На экране появилась фотография Наты. Она смотрела на Кирилла все теми же веселыми серыми глазами. Мечтательная улыбка блуждала по ее пухловатым губам, а левая рука устало, и в тоже время грациозно, подпирала подбородок. Мышцы Кирилла непроизвольно напряглись. Тело как выпушенная пружина сжалась. Он выпрямился, чуть не опрокинув поднос с едой.

– … злоупотреблениях в Агентстве Публичной Собственности, монопольных сговорах при установлении цен на энергоресурсы и других журналистских расследованиях, не редко становившихся поводом для …

Переливающиеся через край противоречивые эмоции парализовали ему слух. Громкости в динамиках телевизора стало недостаточно. Он безрезультатно шарил растерянной рукой в поисках пульта. Его нигде не было. Отвлекшись от картинки, Кирилл бросил взгляд на кровать, и глазами нашарил злосчастный пластиковый прямоугольник. Когда же, наконец, глаза вернулись к телевизору, на экране был немолодой, бородатый мужчина в очках.

– … Наташа своими острыми, даже жесткими публикациями перешла дорогу не одному десятку, а может и сотне, воров в белых воротничках. У нее было много врагов, и угрозы сыпались на нее, чуть ли не каждый день. Я, как редактор портала и как друг Наташи, обещаю: мы выведем на чистую воду всех, абсолютно всех причастных к ее смерти.

Картинка снова показала щегла диктора.

– Как заявили в полиции, основной версией остается заказное убийство, связанное с профессиональной деятельностью Наталии Шинской. Мы будем следить за ходом расследования и …

Кирилл откинулся на подушку. Ему стало … жалко. Жалко себя, и …и ее. Что-то произошло с ними, а он даже не помнит что. Одновременное чувство ответственности, и в то же время слабости, беспомощности. В реальной жизни такой микст он никогда не испытывал. Бывали сны, ночные кошмары, в которых он на бешенной скорости несется по ночным переулкам незнакомого района, пытаясь найти дорогу. Но к своему ужасу понимает, выход он не найдет никогда. Потому, что он не знает как выглядит нужный ему путь. «Я должен отсюда выбраться, – думает он в панике. – Но куда мене надо?» Обида!? Да, конечно же, обида. Куда без нее родненькой.

Незаметные слезы, весь день душившие его, стали вырваться наружу. Засвербело в горле. Тихий, сухой кашель перешел в всхлипы. Слезам не прикажешь. Материальное воплощение эмоции текло по горящим щекам. Он вытирал их ладонями, на самом деле просто размазывая их по лицу. Нащупав краешек простыни, потянул его, и, постарался, вытереть щеки насухо. Но всхлипы становились сильнее. В какой-то момент Кирилл испугался. Его может услышать медсестра. Молодой человек остановил дыхание. Досчитал до десяти и глубоко вздохнул. Стало легче.

Рассеянной рукой он взял с тарелки тостер. Еда всегда помогала ему справляться со стрессом.

– Теперь о новостях спорта, – равнодушный к горю Кирилла, продолжил диктор.

Больной поднес ко рту ломтик жареного хлеба. Руки продолжали трястись. Откусить небольшой кусочек получилось не с первого раза. Гренка радостно хрустнула и аппетитный мякиш вырвался из-под сушеной корочки. Кирилл задумчиво жевал. «Почему это произошло?» Риторический вопрос, крутившийся в его голове целый день, наконец-то приобрел более четкое значение. «Почему это произошло …?» – мысленно повторил он. Вторая часть вопроса целый день пряталась в пучине сознания, и лишь теперь, смущаясь и стесняясь, всплыла как жаба из мутной тины. «Почему это произошло со мной?». Пытаясь сбить внутреннее смущение и стыд, он снова откусил кусочек тостера. Не помогло. Досада подкатил к горлу и глаза наполнялись слезами. «Нет, – переборол себя молодой человек. – Почему это произошло с ней?».

Кирилл обреченно закрыл глаза. Челюсть механически разжевывала колючий тостер. Образ улыбающейся девушки с хулиганской стрижкой, веселыми, проницательными глазами и загадочной улыбкой, всплыл в его памяти. Не успев закрепиться, тут же сменился образом лежащее на асфальте у мусорных баков окровавленной жертвы убийства. Кирилл открыл глаза и ошалел.

Образ никуда не исчез. Он был в палате. Прямо перед его лицом висело лицо девушки. Той самой, застреленной утром. Короткие волосы были взъерошены. Глаза пусты. Их обрамляли бездонно черные круги. Губы такого же угольно черного цвета искривились в подобии ухмылки. Челюсть Кирилла перестала жевать и медленно опускалась вниз. Вдруг в воздухе противно зашипело. Понадобилась долгая секунда, чтобы понять, это шипят динамики телевизора. Словно кто-то выдернул кабель сигнала, и экран, потеряв внятное изображение, издавал «белый шум». Он переместил взгляд на экран. На рябом фоне отчетливо читалось одно слово: «НАЙДИ!». Молодой человек осознавал, что этого не может быть. На стене висит современный, цифровой телевизор. Если у таких сигнал и исчезает, экран становится одноцветным. Но нет. Этот телевизор показывал «белый шум» и нелепое слово «НАЙДИ!».

Противное шипение усиливалось, а нависший над Кириллом девушка, образ или привидение, стремительно приближался. Молодой человек встрепенулся и инстинктивно выставил руку веред, пытаясь оттолкнуть от себя потустороннее существо. В тот самый момент, когда голова приподнялась над ортопедической подушкой, крошки не до конца пережеванного тостера провалились в гортань, наглухо перекрыв возможность дышать. Казалось, руки призрака опустились на его шею и с адской силой сдавливают ее.

Кирилл судорожно закашлял. Согнулся и наклонился лицом вниз. Кулак тщетно бил в грудь. Проклятый хлеб никак не желал освободить доступ к кислороду. Когда в легких резерв воздуха стал заканчиваться, настала паника. Он понял, самому не справится. Звать на помощь невозможно. Проклятые крошки перекрыли и этот путь к спасению. Оставался лишь последний шанс. Кирилл попытался дотянуться до кнопки вызова медсестры. Он сфокусировался на пластине. Весь остальной мир расплылся в мутной пелене. Овальный кусочек пластика был на расстоянии вытянутой руки, но силы дотянуться до него уже не хватало. Тело молодого человека не желало слушать мозг. «Как глупо! – подумал Кирилл. – На этом все? Game over?». Кирилл даже не успел окончательно смириться с неизбежным, со смертью. Мысль, подогретая инстинктом выживания, вернулась к овальной белой кнопки. Он пытался зацепиться за нее, как утопающий обреченно цепляется за соломинку. Мир расплывался, как капля чернила в воде. «Все?!». Это был не вопрос. Это стало утверждением. Последнее что еще мог осознать умирающий мозг кнопка вызова на пластине. Она сама по себе стала опускаться вниз. «Сила мысли?!» – мелькнуло в голове невероятно глупое предположение. Картинка окружающего продолжала стираться, и последнее что увидел Кирилл сквозь густую пелену это спасительный силуэт в белом халате на фоне огромной кнопки вызова персонала.

Хитрые переплетения узоров на письменном столе одновременно завораживали и отталкивали. Проворный пытался глазами проследить за ярко красной линией от края стола до центра, где узоры со всей поверхности сливались в единый узел – родовой герб императора Наполеона. Но проследил он только начало пути. Красная линия, после очередного переплетения с другими линиями изменила цвет, став темно коричневой. Хотя, могло быть, что глаза его обманули. Обман раздражал Константина Васильевича. Не из-за риска для жизни, репутации и тем более имущества. Просто он не мог допустить даже намека на чье-то превосходство.

Мужчина повторил попытку. На этот раз выбрал тонкую, бледно зеленую завитушку и наверняка дошел бы взглядом до герба, если бы путь не преградила кофейная чашечка на блюдце. Он чуть было не поддался искушению передвинуть ее, но вовремя остановился. Шеф не любил когда кто-то трогал вещи на его столе. Да и сам стол для него был чем-то типа алтаря, святыни.

Господин Свечинский с гордостью рассказывал о своем «рабочем инструменте». Именно так он называл этот стол собранный старинными мастерами из разных сортов дерева, стоящий на изящно изогнутых ножках, с инкрустированными узорами и покрытый не тускнеющим лаком. Цена этого «рабочего инструмента» интригующе замалчивалась владельцем.