Чтение онлайн

— До того как поступить на исторический факультет университета Баклунда, я потерял львиную долю своих воспоминаний. Я помнил лишь собственное имя да кое-какие базовые знания о мире. Слава богам, при мне оказались документы, удостоверяющие личность, иначе я бы попросту пополнил ряды бродяг. Все эти годы я пытался отыскать свою семью, опираясь на эти самые документы, но так ничего и не добился. И даже мой дар предвидеть осколки судеб ничем мне не помог.

— За годы учебы в университете я начал замечать за собой странности. Во мне просыпались способности, выходящие далеко за рамки человеческого понимания.

Клейн, впитывающий каждое слово, выпалил:

— Мистер Азик, а как именно вы потеряли память? Нет, я имею в виду… вы нашли какие-нибудь зацепки там, где очнулись?

Юноша всерьез подозревал, что Азик — потерявший память член Школы Жизни. Причем отнюдь не рядовой, а Потусторонний средних Последовательностей! В конце концов, это была та самая скрытая организация, откуда родом был путь «Монстра» и легендарные «Пророки», и где знания передавались исключительно от наставника к ученику.

Азик тяжело покачал головой:

— Ни единой. Такое чувство, будто я просто проснулся после долгого сна и обнаружил, что мое прошлое стерто подчистую.

Опираясь на трость, он сделал еще несколько шагов по берегу и продолжил:

— Покинув Баклунд, я начал видеть сны. Мне снились совершенно невероятные, пугающие вещи…

«Сны? Да я же эксперт по их толкованию!» — Клейн, почувствовав себя в родной стихии, тут же перебил:

— И что же это были за сны?

Азик издал тихий, невнятный смешок:

— Их было так много, и все они были такими разными… Порой я видел себя внутри темного, мрачного мавзолея. Передо мной рядами стояли древние саркофаги, а внутри лицом вниз лежали мертвецы, из чьих спин прорастали белоснежные перья. А иногда мне снилось, что я — закованный в глухую броню рыцарь, сжимающий в руках трехметровое копье и мчащийся в гущу сражения.

— Были ночи, когда я просыпался богатым лордом: у меня было огромное поместье, красавица-жена и трое чудесных детей. А случалось и так, что я видел себя нищим оборванцем, бредущим под проливным дождем по грязной дороге, продрогшим до костей и умирающим от голода.

— Иногда мне снилось, что у меня есть дочь. Совершенно не похожая на тех троих детей. У нее были мягкие черные волосы, она обожала качаться на качелях, которые я сколотил для нее своими руками, и постоянно клянчила у меня конфеты… А порой я видел себя стоящим у подножия виселицы и хладнокровно наблюдающим за покачивающимися в петле телами…

Слушая этот путаный, сбивчивый монолог, Клейн с ужасом осознал, что его хваленые навыки здесь абсолютно бессильны. Эти сны были сотканы из абсолютно полярных, противоречащих друг другу символов!

Азик оторвал взгляд от водной глади. Его голос перестал дрожать, вновь налившись уверенностью:

— На юге, в государстве Фейнапоттер, процветает культ Матери-Земли. Ее Церковь проповедует весьма занятную философию. Они верят, что любое живое существо — это, по сути, «растение», которое питается соками земли, медленно растет, цветет, а затем увядает.

— И когда приходит срок, эти увядшие жизни падают в землю, возвращаясь в лоно Матери. А на следующий год они прорастают вновь. Цветы распускаются и вянут из года в год. И жизнь точно так же делает свой круг: из одной эпохи в другую.

— Знаешь, порой мне отчаянно хочется в это верить. Хочется думать, что благодаря своим особенностям я способен заглядывать в свои прошлые жизни… Видеть осколки того, кем я был много столетий назад.

На этих словах преподаватель посмотрел на Клейна и тяжело вздохнул:

— Я никогда никому об этом не рассказывал. Даже Коэну. А с тобой я решил поделиться лишь потому, что…

Азик выдержал небольшую паузу и мягко улыбнулся:

— Прошу прощения, я был с тобой не до конца откровенен. Дисгармония в твоей судьбе — далеко не единственное, что мне удалось разглядеть. Я увидел кое-что еще.

— Клейн, ты больше не обычный человек. В тебе пробудились сверхъестественные, невероятные способности. Ты стал таким же, как и я.

«Мистер Азик способен разглядеть во мне Потустороннего? Его способности и впрямь поражают…» — Клейн на мгновение опешил, но затем откровенно ответил:

— Да.

Немного подумав, он добавил:

— Из-за того инцидента с Уэлчем и Наей.

— Как я и предполагал… — со вздохом произнес Азик. — Среди тех полицейских, что приходили в университет допрашивать нас с Коэном, двое обладали потусторонними силами.

«Должно быть, это были капитан и Леонард. Именно они вели дело Уэлча…» — Клейн едва заметно кивнул, не став перебивать.

Азик слегка приподнял трость:

— Раз уж ты уже вступил в этот круг, я надеюсь, что ты поможешь мне отыскать зацепки о моем прошлом. От тебя не требуется делать это целенаправленно — просто держи это в уме, если вдруг наткнешься на что-то подходящее.

На этих словах на его губах заиграла горькая усмешка:

— Кроме тебя, я не знаю ни одного человека с потусторонними силами… Тебе ни за что не представить, что чувствует человек, лишенный прошлого. Это сродни кораблю, дрейфующему в бескрайнем океане. И самое страшное — это вовсе не шторм, а то, что ты не можешь найти ни порта, ни пути к спасительной суше. Тебе остается лишь раз за разом встречать удары стихии. Этому нет конца, как нет в этой жизни ни покоя, ни безопасности.

«Нет, мистер Азик, я прекрасно вас понимаю. Ведь я и сам оказался в точно таком же положении. Мне лишь повезло чуть больше: у меня остались осколки воспоминаний прежнего владельца тела, а еще у меня есть Бансон и Мелисса…» — беззвучно ответил Клейн, а вслух спросил:

— Мистер Азик, но почему вы, обладая столь невероятными способностями, сами не вступили в этот круг и не занялись поисками?

Азик посмотрел прямо в глаза юноше и с самоиронией рассмеялся:

— Потому что я боюсь опасностей. Боюсь смерти.