Чтение онлайн

– Из смесителя вода, содержащая свободный йод, по деревянным желобам перетекает в высокие цилиндрические резервуары, заполненные активированным углем на 75—80% от общего объема…

Заостряю внимание на одном моменте:

– Кстати, насчёт активированного угля можете не беспокоиться: он в уже изрядном количестве производится в Ульяновске, в артели «Красный активист».

И продолжаю:

– …Уголь по мере протекания через него воды постепенно насыщается йодом, который затем выделяется из него в железных резервуарах с помощью раствора щелочи. Поучившемуся раствору йодистых солей дают некоторое время отстояться в небольших резервуарах-отстойниках для очистки от примесей, после пропускают через фильтр в чаны-кристаллизаторы, где происходит окончательное выделение свободного йода. Эта метаморфоза осуществляется путем добавки к раствору какого-нибудь окислителя — бертолетовой соли, хромпика и или чего-нибудь наподобие.

Завершаю:

– На дно чана выпадают кристаллы йода, которые вместе с маточным раствором поступают на фильтр, промываются водой и прессуются в бумажных или суконных салфетках на прессах…

Поставив жирную точку на листочке со схемкой и описанием технологического процесса, жизнерадостно восклицаю:

– Вуаля – всё готово! Отпрессованный йод упаковывают в деревянные бочки и отправляют потребителям.

Эта технология, с начала 30-х годов ставшая доминирующей в отрасли - дала возможность советской фармацептической промышленности, получать дешевый йод практически из отбросов - полностью освободив страну от необходимости его импорта.

Затем, написав записку:

– Если согласны заниматься этой темой, езжайте в Ульяновск - в «ОПТБ-007» и обратитесь к Александру Михайловичу Краснощёкову. Он привлечёт специалистов-технологов, которые помогут Вам оформить патент и разработать проект небольшой опытно-экспериментальной установки. Затем, если результаты впечатлят – будем думать об финансировании проектирования и строительства завода.

Спохватившись, хлопаю себя по карманам:

– Кстати, материально не нуждаетесь?

Растерянно от столь перемены судьбы:

– Не отказался бы…

– Вот Вам полторы сотни – чтоб добраться до места и на первое время устроиться.

Мнётся, затем преданным псом заглядывая в глаза:

– А на чьё имя будет оформлен патент? …На паях с Вами? Согласен на двадцать процентов.

Бурчу сердито:

– Вот мне только ещё не хватало счастья – йодом мараться! На Вас, уважаемый!

Смотрю на его по-детски бурое ликование – в ведь вроде взрослый мужик пятидесяти лет и, улыбаюсь:

«Не охота лишний раз светиться с патентом… Всё равно я своё с тебя возьму, шибко не радуйся!».

Финансовые цепи, они покрепче даже брачных уз будут.

Вроде приручил, но однако на всякий случай - всё же написал на него «закладную» и спрятал в подальше среди своих бумаг. Мол, если что: собирался просигнализировать на классовую вражину «куда надо» - да запарился по причине последствий контузии и предельной занятости.

***

Не так оказался страшен чёрт, как его историки малюют!

Генрих Григорьевич Ягода – худой, с землистым цветом лица, в военном френче, с коротко подстриженными «под Гитлера» усиками… Правда, пока такие «сопли» под носом, назывались - «под англичанина».

Напоминал он скорее хозяйственного колхозного завхоза, чем наводящего ледяной ужас главу советской «кровавой гэбни». Да, он и есть – завхоз, который может «всё достать». А это в эпоху - даже не катастрофического, а воистину - апокалиптического дефицита и, есть – реальная власть.

Но пока «Ягодка» держится довольно скромно, стараясь особо не выпячиваться. Ведь ещё жив Дзержинский, здоров Менжинский - а при этих товарищах особо не забалуешь.

У него всё ещё впереди!

Будущий Генеральный комиссар государственной безопасности (как звучит, а? Ну, прям – песТня!), проживал на втором этаже серо-белого дома недалеко от Лубянской площади. Жил довольно кучеряво по этим временам – в многокомнатной квартире с ванной, куда я напросился помыть руки с дороги.

Захожу, гляжу и словами одного из героев романа Корецкого «Антикиллер», невольно вырвалось:

– Вор так жить не должен!

Затем, словами Глеба Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя»:

– Вор должен сидеть в тюрьме!

Мда… Желание жить - естественно, а желание жить красиво - неистребимо.

Конечно, в спальни меня не пустили, но столовая где происходил разговор - была просто шикарно просторна, с огромным «красного дерева» раздвижным столом, обитыми кожей резными стульями, шкафы и буфет - «с горкой» заполненные фарфоровой посудой… И даже с шкурой бурого мишки на полу.

Чем-то напоминает поместье помещика средней руки - как я его себе представляю.

Поздоровавшись и живо поинтересовавшись - благополучно ли я до него добрался, Генрих Григорьевич - задержав мою руку в своей, пристально уставился мне в глаза:

– Так вот ты значит какой, товарищ Свешников! Наслышан, премного наслышан…

Разговаривает подчёркнуто вежливо - даже почтительно, но почему-то при этом по загривку бегают мурашки.

«Откуда дровишки? От «Человека в кубанке», вестимо! Хвастается, поди своей «крыше» - какого удоисто-икрянистого осетра, он на крючок подцепил».

Выдержав его взгляд, я в том же духе:

– Про Вас я тоже наслышан, товарищ Ягода.

Заметно настораживается:

– И от кого же ты про меня «наслышан»?

– «Слухом земля полнится».

Пусть считает, что я черпаю инфу из того же «источника». Мне навряд ли это хоть как-нибудь повредит, а вот Погребинскому - вполне может быть.

Изрядно напрягшись:

– И что за «слухи»…?

– Только самые положительные. Мол, верный ленинец и непоколебимый борец с…

– Ты мне здесь баки не забивай, - как будто сбросив личину, резко обрывает мои дифирамбы, - садись и рассказывай, что ты там в своём Ульяновске творишь.

Серьёзный мужжжщщщина!