Чтение онлайн

– Сэр, я еще его таким не видел. Он чуть ли не на коленях меня умолял. Боюсь, если вы не придете, дело может кончиться буйным припадком.

Надеясь проверить свое предположение, я пошел вместе с Джоном. Артур и Квинси присоединились к нам. Ко всеобщему удивлению, Ренфилд был совершенно спокоен и держался с достоинством. Речь его также была здравой. Он поблагодарил Джона и сообщил, что лечение пошло ему на пользу и к нему окончательно вернулся рассудок. Так говорил бы любой выздоровевший больной, соскучившийся по дому. Не знаю, как отнеслись к его словам Артур и Квинси, но мне все происходящее показалось весьма сомнительным. Джон, хорошо изучивший повадки душевнобольных, тоже не торопился верить Ренфилду. Здесь явно не обошлось без воздействия Дракулы. Кто знает, может, почувствовав силу талисманов Арминия, вампир решил изменить тактику. Ренфилд – орудие Влада, а за пределами лечебницы он станет весьма опасен для нас.

Джон дипломатично ответил, что рад заметным признакам улучшения, но для окончательной уверенности в успехе нужно подождать еще некоторое время. Выдержка сразу же покинула больного. Плаксивым голосом он стал просить отпустить его домой. Понимая, что лишь напрасно потеряли время, мы покинули палату Ренфилда.

Около пяти часов утра мы подошли к двери старого, запущенного дома. Это и был Карфакс. У каждого из нас на груди висел электрический фонарик и у четверых – распятия Арминия. У мистера Харкера было свое распятие. У четверых из нас в кармане лежало по кусочку священной облатки, чтобы запечатать ящики с землей и сделать их недоступными для Влада. Снабдить таким же кусочком Харкера я не решился – муж мадам Мины по-прежнему не вызывал у меня полного доверия. Таким образом, если Влад контролирует разум Джонатана, он не сможет заранее узнать о наших действиях. Поскольку заброшенные дома нередко кишат крысами, мы включили в свой отряд трех терьеров. Псы были взрослые, хорошо воспитанные. Они молча бежали рядом, поглядывая на Артура. У того имелся особый серебряный свисток, звук которого не могли слышать люди, зато прекрасно воспринимали собаки.

Джон где-то раздобыл старинный ключ. Использовав его, а также кое-какие хирургические инструменты, мы довольно быстро открыли дверь. Войдя внутрь, в пыльном вестибюле мы разыскали кольцо со множеством проржавевших ключей. Их я отдал Джонатану, которому прежде уже приходилось осматривать этот дом.

Стены покрывал грязно-серый налет, поверх которого кружевами висела многолетняя паутина. Она почти достигала пола и колыхалась от каждого нашего шага, подчас обрываясь под собственной тяжестью. Никогда еще я не видел такого количества пыли. Она устилала пол ковром толщиною в несколько дюймов. Ступая по нему, было невозможно понять, идешь ли по каменным плитам или деревянным половицам. Мы старались двигаться как можно тише, но Артур и Джон раскашлялись от висящей в воздухе пыли, поднятой нашими ногами.

Влада в доме не было. Это я мог сказать со всей уверенностью, поскольку его ауру я бы почувствовал еще у входа. Окончательно я в этом убедился, когда мы подошли к сделанной в форме арки деревянной двери (со слов Джонатана мы знали, что за нею – бывшая домовая церковь). После нескольких неудачных попыток Харкер нашел нужный ключ и отпер замок.

Едва дверь со скрипом повернулась на ржавых петлях, изнутри пахнуло зловонием вампирского логова. Запах был мне знаком – я притерпелся к нему за многие годы охоты на вампиров. Но на моих неподготовленных спутников он подействовал гораздо сильнее густых облаков пыли. Правда, замешательство было недолгим, и все четверо заставили себя двигаться дальше.

Когда-то здесь возносили молитвы. Нынче о храме напоминали лишь полусгнившие остатки церковных скамеек и алтаря. На закопченной стене, под паутиной еще можно было различить место, где в прежние времена красовался большой крест. Наверное, и он сгнил, а может, был снят. Когда-то церковь была очень красивой и светлой благодаря громадным стрельчатым окнам. Их стекла (возможно, даже цветные), как и все остальное, покрывал толстый слой пыли и грязи. Тление. Запустение. Мрак. Все здесь говорило о краткости человеческой жизни.

Но главный удар подстерегал нас там, где ровными рядами стояли ящики. Их было не пятьдесят, а только двадцать девять.

Почти половина ящиков исчезла! Я подошел к Джону и шепотом попросил передать Артуру и Квинси, чтобы не запечатывали оставшиеся ящики священными облатками. Это насторожит вампира, и он постарается поскорее перепрятать их. Харкер тем временем в который раз пересчитал ящики, а потом принялся искать нечто-то вроде тайника. Мы не стали ему мешать. Джон попросил Артура и Квинси попытаться определить, куда Влад перевез недостающие ящики. Мы с ним в это время занимались совсем безумным делом – разыскивали следы манускрипта и первого ключа.

В разгар поисков я почувствовал внезапную перемену в окружающем пространстве. Я уловил слабое темно-синее мерцание. Оно насторожило меня, но не вызвало страха. Артур и Джонатан оба заметили какую-то тень, мелькнувшую в дальнем конце зала.

– По-моему, я видел чье-то лицо, – смущенно признался Артур.

Я ничего ему не ответил, продолжая рыться в пыли и просматривая открытые ящики в надежде отыскать манускрипт или ключ. Кто-то из моих спутников приблизился и встал рядом, ожидая, пока я освобожусь. Боковым зрением я видел брюки и сапоги. Наверное, мне не хотели мешать.

Я поднял голову и уже намеревался спросить, в чем дело. Вопрос застыл у меня на губах. Я увидел высокого человека. У него были черные с проседью волосы и черные усы... Впрочем, нет, передо мной стоял не человек, а вампир. Я это понял, едва взглянув на его мерцающую перламутровую кожу.

Неужели Влад? Я смотрел на него, потеряв дар речи. Внутри нарастала досада вперемешку с раздражением. Выходит, даже Арминий оказался бессилен? Если его талисманы не подействуют на вампира, опасность грозит каждому из нас и в первую очередь – мадам Мине.

Я пригляделся. У стоявшего был другой цвет глаз! Не изумрудно-зеленый, как у Влада, а светло-карий. Взгляд был мягким. К тому же у него не было ни хищно загнутого носа, ни искривленных в злобной усмешке тонких губ. Выражение лиц вампиров обычно либо коварно-жестокое, либо откровенно чувственное и даже похотливое. Но чтобы вампир смотрел с нежностью и печальной радостью...

– Боже мой, – прошептал я.

Слова эти вырвались без какого-либо участия с моей стороны. Казалось, я их даже не произносил, они прозвучали сами.

– Боже милостивый...

Я огляделся. Мои спутники усердно занимались каждый своим делом и не замечали стоявшего возле меня вампира. Он был невидимым, но я-то находился в их поле зрения, и потому когда он махнул рукой, приглашая перейти в другое место, мне пришлось обставить это так, будто я продолжаю поиски и теперь решил заглянуть за угол.

Едва мы скрылись от посторонних взглядов, как тут же бросились друг другу в объятия.

– Брам, я горжусь тобой, – прошептал он. – Очень горжусь.