Коготь дракона
Шрифт:
— Они что же, поклоняются Мортис? — воскликнул Гил.
— Нет, конечно. Хотя… — Верден на миг замолчал, задумчиво оглаживаю свою бороду.
— Россказни об этом тоже ходят, — закончил вместо него Нордек.
— Значит, они темные эльфы? — полюбопытствовал Барн.
— Нет… По крайней мере я на это надеюсь.
Астерет же взглянула на Белгора и побледнела, когда воин хмуро ей кивнул.
— Похоже, нам с Астерет пришла на ум одна и та же мысль, — произнес Белгор. — Если все это не россказни, а не является ли наш случайный попутчик одним из этих эльфов?
Гил воззрился в удивлении на Белгора, а потом обнажил меч.
— Вряд ли наш знакомец сейчас здесь, — заметил Белгор. — Но нам надо продолжать путь. Уверен, враги еще наблюдают за нами и, возможно, надеются, что им удалось нас запугать и мы вернемся на их берег.
— Но мы не доставим им такого удовольствия, — отозвался Нордек.
И отряд ступил под черные ветви. Листья их были сухи, как пергамент.
— И что за небылицы ходят про этот лес? — спросила Астерет.
— Все истории, которые мы слышали о нем, — это сказки, которыми дети пугают другу друга — особенно страшно они звучат ближе к ночи. Ну и взрослые тоже за какую-нибудь провинность рассказывают, — пояснил Нордек. — Сколько лет прошло, а я до сих пор помню, как пугали меня.
И он по памяти пересказал старую легенду…
Когда-нибудь опустится ночь и возникнет Амарантовый лес. Выйдут из него пять кентавров и пять энтов, проберутся в дом и украдут непослушного ребенка. Поведут его по алой тропе в лес. А листья в лесу багряные. Ибо поливают деревья кентавры кровью путников, нечаянно забредших в этот лес. Кровью наполняют они рога убитых врагами единорогов. Цвет крови впитывают листья леса. Непослушного ребенка ведут на вершину холма к самому старому эльфу-колдуну. А эльф тот провидец, но необычный. Взглянет он на любого и узнает, что тот делал в прошлом и что будет делать в будущем. И если ребенок раскаивается, старый эльф ничего ему не говорит, и стражи леса возвращают ребенка под утро домой. Но если нет, перед возвращением домой старец рассказывает ребенку его будущее. И пропадает у того несчастного вкус жизни, и это самое страшное наказание, ибо каждый миг он будет знать, что будет делать и куда пойдет и кто встретится ему на пути. Ну а если в будущем ребенок будет и дальше совершать проступки, колдун отдает его амарантовым паукам, и те высасывают всю кровь, которой и поливают лес. Его еще зачастую называют блуждающим лесом, ибо ни на одной карте его нет, а видели его во многих местах.
Нордек умолк, молчали его слушатели, впечатленные рассказом.
— Но все это, разумеется, полнейшая чушь! — произнес Верден. — Более того, инквизиторы, прознав про такие сказочки, объявляли рассказчика еретиком и отправляли на костер. Так что нынешние дети про это и не знают…
— Почему лес называется Амарантовым? — спросила Астерет. — Если не ошибаюсь, это красно-пурпурный цвет, но деревья с такими листьями находятся лишь на вершине холма.
— Ты права, — произнес Верден. — Амарантовый цвет символизирует любовь, бессмертие и вечность. Но то, что мы видим вокруг, — погибающие деревья. Живая сила леса осталась лишь на самой вершине. Остальной лес цвета марон — красно-коричневый, цвет скорби…
— И по кому скорбит этот лес? По Мортис? — Барн презрительно скривился.
— Лес скорбит по своему господину, — послышался голос впереди.
Отряд остановился. Астерет чуть не вскрикнула — среди красно-коричневых деревьев возникла фигура из ее сна, облаченная в длинные красно-пурпурные одежды. Лицо неизвестного было скрыто капюшоном. Воины схватились за мечи.
— Не стоит, вы все находитесь под прицелом моих лучников. И не важно, что вы их не видите. Зато они прекрасно видят вас.
Нордек и Белгор переглянулись.
— Мы всего лишь путники и хотим пройти через лес.
— За проход через этот лес вам придется заплатить, — ответил неизвестный.
— Надеюсь не кровью, как в тех страшилках? — поинтересовался Барн.
— Нет, кое-чем другим, — существо шагнуло к ним.
В руках у него был красно-коричневый посох, который венчал кроваво-алый рубин. Неизвестный откинул капюшон, и путники воззрились на него с изумлением. Это был эльф, волосы у него были седые — ни дать ни взять колдун из детской сказки. Однако Белгора, Гила и Астерет изумило другое. Старый колдун лицом был похож на их старого знакомого — темного эльфа. Эльф обвел отряд взглядом и остановил его на бывших путниках Эрина.
— Трое ваших путников останутся у меня. Остальных проводят до границ леса…
— Мы не бросим товарищей! — Нордек положил руку на рукоять меча.
— Тогда все вы останетесь здесь навсегда!
— Нет, мы пойдем с тобой! — вперед шагнула провидица.
— Астерет, что ты делаешь? — Гил схватил девушку за руку, потянул назад, но она вырвалась.
— Пойдем, Гил, — Белгор шагнул вперед и обернулся к Нордеку. — Встретимся на границе леса.
— Ты уверен? — Нордек нахмурился.
Белгор кивнул.
Эльф взмахнул рукой, и из-за деревьев выступил кентавр.
— Он проводит вас до границы. А вы, трое, следуйте за мной!
Эльф двинулся вверх по тропе, резко пошедшей в гору. Под ногами шуршали красные листья, летевшие на тропу откуда-то сверху. Вокруг по-прежнему были черные деревья. И Астерет подумала, что сейчас точь-в-точь повторяется ее видение. Только тогда она думала, что вокруг ночная темнота, а не чернота от необычных деревьев. Однако вскоре черные листья начали светлеть, став коричневыми. Потом красно-коричневыми. А затем превратились в тот самый амарант — яркий, пылающий, как свежепролитая кровь…
Тропа стала более пологой и, наконец, вывела на самую вершину холма. Здесь путникам предстал эльфийский замок — сросшиеся между собой стволы деревьев поднимались ввысь удивительной многоярусной башней. Ветви причудливо изгибались, образую в башне уровни, проходы, окна. Наверху амарантовой крышей раскинулся шатер из листвы. Перед замком эльф остановился и пытливо посмотрел на путников.
— Вы уже догадались… Да, я отец Эрина.
Гил в гневе выхватил клинок, но Белгор положил ему руку на плечо, сдерживая его пыл.
— Я знаю, юноша, тебе есть, за что ненавидеть моего сына…
— Откуда ты знаешь? — воскликнул Гил.
— Гил! — одернул юношу Белгор.
Эльф рассмеялся.
— Да, до меня доходили слухи о тех сказках, которые рассказывают об Амарантовом лесу в Империи…
— Значит, ты не тот старый эльф-колдун, который рассказывает неосторожному путнику его прошлое и его будущее и отнимает этим вкус к жизни? — спросил Белгор.
— Боюсь, все гораздо печальнее, имперец, — чело эльфа прорезали морщины. — Печальнее, конечно, для нас, эльфов… Я не представился — мое имя Дайин. Присядем. Моя история будет долгой.