Чтение онлайн

Кимберли остановилась посреди вестибюля, янтарные глаза под ресницами были холодны и бездонны:

— Ты уже заполучил меня, помнишь? И на твоем пути, кажется, не повстречались никакие привидения.

Кавена заскрежетал зубами:

— И сколько ты еще будешь наказывать меня за то, каким образом я устроил этот вечер?

Она отвернулась.

— Я не собираюсь наказывать тебя, Кавена. Это не в моей власти.

Он поймал ее за руку, но она стрельнула в него таким вызывающим взглядом, что он тут же выпустил ее. Последнее, что ему хотелось, это устроить сцену здесь, в вестибюле. Кимберли поспешно прошагала к лифтам. Свет от тяжелых хрустальных люстр неровно окрасил в янтарный цвет пряди ее волос. Кимберли высоко держала голову с гордым видом, который он только что наблюдал у двух других людей.

Кавена устремился вперед, успев нагнать ее, пока она замешкалась перед тем, как нажать кнопку вызова лифта.

— Ты унаследовала не только цвет глаз от своего деда, Ким. Тебе досталась гордость Марландов. Только представь, что они чувствовали сегодня вечером.

К его удивлению, она наклонила голову, не глядя на него.

— Я знаю, что это должно быть для них тяжело. Готова спорить, двадцать восемь лет назад они не могли такого представить. Полагаю, время меняет всех.

— Всех, Ким, — многозначительно подчеркнул он, когда бронзовые двери лифта бесшумно открылись. — Включая тебя.

Кимберли пожала изящными плечиками в обтягивающем черном платье:

— Посмотри на меня через двадцать восемь лет и тогда узнаешь.

— Я не собираюсь так долго ждать твоего прощения, — резко заметил Кавена, чувствуя, что на него давят. — Когда у тебя появится шанс все обдумать, ты поймешь, что у меня не было выхода.

— Вот как?

Она вошла в лифт, он поспешно последовал за ней. Пытаясь быть терпеливым, Кавена глубоко вздохнул.

— Я понимаю, что ты обижена, милая, но к утру успокоишься. Ты слишком разумна, чтобы не понять, что все к лучшему.

Она ему не ответила, взгляд ее был прикован к закрытой двери лифта. По дороге в номер Кимберли хранила молчание, и к тому моменту, когда Кавена стал открывать дверь комнаты, он уже был на взводе. И чертовски боялся. Когда она проскользнула мимо него в номер, Кавена закрыл дверь и прислонился к ней спиной, насупившись, наблюдая за Кимберли прищуренным взглядом. Кимберли без промедления прошла к шкафу и стала вытаскивать свой чемоданчик.

— Что это ты вытворяешь, по-твоему? — спросил резко Кавена.

— А на что это похоже?

Он оттолкнулся от двери и подошел к ней так стремительно, что она невольно сделала шаг назад. Кавена тут же застыл, как вкопанный:

— Черт возьми, Ким, не смотри так на меня.

— Если не хочешь, чтобы я так на тебя смотрела, тогда нечего меня запугивать.

— Я тебя не запугиваю. Но и не позволю собрать вещи и покинуть номер, — прорычал он.

— С какой стати ты хочешь, чтобы я осталась? — слишком уж спокойно спросила Кимберли.

— Потому что ты здесь поселилась.

Его терпение уже было на исходе по большей части из-за растущего страха, что он совершил нечто невероятно глупое сегодня вечером.

— Ты живешь со мной, Ким. Черт, ты мне принадлежишь. Ты ведь любишь меня, помнишь?

— Ах, Кавена, — безнадежно прошептала она. — Я-то помню. Но проблема в том, что ты меня не любишь. И сегодня это доказал. Видишь ли, с моей стороны было глупостью считать иначе. Когда я призналась, что люблю тебя, ты никак не прореагировал, верно? А ты знаешь, я ведь решила, что сегодняшний вечер ознаменуется твоим признанием в любви мне. Я думала, что это путешествие в Сан-Франциско запланировано тобой затем, чтобы дать нам возможность побыть наедине и позволить тебе рассказать о твоих истинных чувствах.

— Ким, теперь, когда мы преодолели эти противоречия в отношениях с твоими родственниками, мы оба свободны, чтобы поговорить о будущем.

— Не вижу никакого будущего с человеком, который меня не любит, — возразила Кимберли напряженным голосом.

Кавена беспокойно провел рукой по волосам. Его начинало трясти от бессильного гнева. Стоя на месте, слегка расставив ноги, с бушующим в крови адреналином, он чувствовал, что еле сдерживается, чтобы не ринуться и не схватить ее. Ему хотелось затащить ее в постель и прервать поток ее возмущений, призвав на помощь все искусство обольщения, чтобы напомнить ей, чья она женщина.

— Мужчина, которому я по-настоящему не безразлична, никогда бы не проделал со мной то, что сотворил ты сегодня вечером. Он никогда бы так не подставил меня. Он бы понял, что я имею право обращаться со своим прошлым так, как считаю нужным. Он с уважением бы отнесся к тому, что я уже взрослая и сама принимаю решения. Он разделил бы мои чувства к родственникам, даже если считал, что мне не следует с ними конфликтовать. Он по возможности попытался уговорить меня встретиться с ними, но никогда не устроил бы встречу за моей спиной, так, как ты.

— Ким, я хотел разобраться с этим раз и навсегда, разве ты не понимаешь? Я должен знать, что ты на самом деле свободна, чтобы любить меня. Все потому что я так сильно хочу тебя, что должен сделать реальными твои чувства ко мне. Я не желаю, чтобы между нами были какие-то барьеры, и думаю, что твоя настороженность к семьям, которые используют свое влияние, как когда-то сделали твои родные, стоит на пути наших отношений.

— Поэтому ты и использовал свое собственное влияние, верно? Предполагалось, что этот акт чистейшего подлинного высокомерия убедит меня? Боже мой, ты хоть понимаешь: я ведь фактически начала думать, что ты почти читаешь мои мысли? Что мы стали эмоционально и духовно близки? Что ты меня понимаешь?

— Ким, я просто мужчина! — проскрежетал Кавена, в бессильной ярости сжимая кулаки. — Мужчины видят вещи по-другому. Иногда мы ошибаемся насчет женщин, потому что не можем думать в точности, как вы. Может быть, сегодня я сделал ошибку. Но я не стремился тебя подставить. Я только хотел, чтобы ты встретилась со своим прошлым и разобралась с ним. Так поступаю я, Ким, я поворачиваюсь лицом к проблемам. Я не притворяюсь, что их нет в моей жизни. И не строю мир фантазий, подменяя им реальную жизнь.