Чтение онлайн

– Мертва?
– Велор почти вплотную встал к государю, по его мнению, Редрина нужно было срочно убрать от толпы, но Редрин думал иначе.

– Да.
– Горан прикрыл глаза Регины и встал с корточек.

– Кто ее?
– растеряно спросил Редрин.

– Не знаю.
– Очень мрачно ответил архимаг.
– Но место он удачное выбрал, можно сразу похоронить.

– А не ты ее, а?
– Велор уточнил так, на всякий случай. Но Горан неожиданно рявкнул на карателя:

– Ты кажется здесь на задании! Так выполняй его!

– А может и ты.
– Под нос сказал себе эльф.

Глава 12

Айрин стояла перед большим темным зеркалом, в комнате горели свечи, давая ровно столько света, чтобы отражение было похоже на ожившую покойницу, но совсем не похоже на владелицу. У корней волосы заметно светлели, неумолимо отрастая, но красить их теперь было нечем. Это тогда по случайности в ее распоряжении оказались все средства и составы государыни Рианы и ее дворни.

А вот глаза изменились навсегда, она повернулась спиной и попыталась рассмотреть спину, чуть ниже лопаток виднелись пять овальных белых рубцов каждый толщиной с большой палец у основания. Плата за разум, соразмерная плата, более чем.

Что с глазами, оставалось непонятным... Шип пошутил, что глаза - зеркала души, а сестре дракона - драконья душа. Майорин, когда они еще разговаривали, довольствовался объяснениями, что вливание драконьей крови влияет на выделения меланина. Кожа и волосы изменяются мало, а вот с глазами происходит смешная штука - они, как могут приближаются по цвету к драконьим, причем одного конкретного дракона, чью кровь получил исток. На счастье девушки ее глаза и раньше были серыми, просто теперь... они стали страшными - нечеловеческими. Кто знает почему?

Она перестала себя рассматривать и придираться ко всему, чем бывает недовольна любая женщина, видящая себя в зеркале, и залезла в дымящуюся бадью. И бадья и зеркало являлись дарами удивленных гномов - это ж надо, притащить с собой баб, да еще и двух.

– И живых.
– Мрачно пошутил Орм, припоминая как "весело", а главное бойко пробивались они к Красной Сопке.

Пробивались они действительно бойко, доха Айрин лишилась капюшона, а из рукава был выдран клок, Велимира подлатали, но ходу дальше чародею не было, он оставался в Сопке, Орм кричал, что на такую царапину истинный муж не обращает внимания, но морщился при каждом шаге.

– Ты одна?
– Айрин открыла глаза, ей было лень даже поворачивать голову, поэтому она просто ответила:

– Одна, кому я нужна. Присоединяйся, места на двоих хватит.

– Это хорошо.
– Раздался шорох одежды.
– Тут даже зеркало есть.

– Показывало бы оно что-то доброе. Как Велимир?

– Рвется в бой! Мужики. Ему руку спасти чудом удалось, а он в бой рвется.

Рада погрузилась в воду, Айрин подвинулась.

– Гномих видела?
– нарушила тишину знахарка, девушка очнулась от роящихся невнятных мыслей, граничащих со сном, и вяло угукнула.
– А говорили страшные, молодые так вообще хорошенькие. А какие у них косы, завидки берут.

– Особенно когда никакой нет.
– Айрин сказала это про себя, но Рада невольно дотронулась до собственной намокшей косы. Девушка поспешила ее успокоить.
– Женщины, как женщины, эльфки тоже совсем не то, что о них говорят. Красивые конечно, но и среди людей такие бывают. Впрочем... эльфкам не завидуешь, не знаю почему.

– А людям завидуешь?

– Не знаю. Глупо это как-то, завидовать.
– Айрин посмотрела в низкий сводчатый потолок.
– Если у тебя чего-то нет, и обрести это нельзя, к чему тогда мучиться. А если можно, то обретай. Старайся, прилагай усилия... Хотя раньше был за мной такой грешок - зависть.

– К кому же?
– поинтересовалась Рада. Лениво, без особого любопытства - просто так для поддержания разговора. Но Айрин неожиданно поняла, что ей нужно сказать это вслух, дать мыслям форму, конкретизируя содержание. Она подумала, изучая каменную кладку над головой, а та была чудесной. Гномы - умельцы, эльфы удавились бы от зависти, а потом сперли бы и идею, и воплощение, украсив спертое завитушками и дырочками для маскировки. И сказали бы, что сами придумали. А им бы поверили, потому что свод над головой был сер и строг и не притягивал взгляд, а эльфийские завитушки и дырочки чудо как хороши. Собственно это относилась не только к потолкам...

– Колдунам, колдуньям... Я завидовала и хотела стать как они. Владеть чарами, магией, левитировать ложки, творить огонь, распылять в пыль и создавать из воздуха.

– И к чему это относится? К тому, что невозможно и бессмысленно или к тому, что возможно и бессмысленно вдвойне?

Улыбка скользнула по осунувшемуся лицу девушки:

– И к первому и ко второму. Быть тем, кто ты есть, в сущности, не так уж и плохо. Мне начинает нравиться. А ты, Рада, завидовала?

– Смешно, но так же как и ты. Я была твоей ровесницей, когда только и думала о том, что будь мой дар хоть чуточку сильнее, Велимир взял бы меня в Инессу. Я завидовала и ревновала всех живущих там женщин. А потом...

Айрин ждала. Ждала довольно долго, будь на потолке завитушки и дырочки, успела бы рассмотреть не все, но многие. А так пришлось довольствоваться пляшущими тенями, которые кидали неверные язычки свечей.

– А потом я смирилась. Росла дочь, росла клиентура, и мне стало некогда думать об инесских ведьмах, ой, прости тебе должно быть неприятно...

– Мне все равно. Они и сами себя так называют иногда.

– А думалось мне о новой дохе, копить на нее или купить козу, а доху купит Велимир, если приедет в этом году. А если приедет, то когда приедет: осенью или в предзимье, и тогда в чем ходить в предзимье, а Наля выросла из всех платьиц и я перешила ей свои старые, но из чего перешивать себе...

– Тут и впору завидовать.
– Подсказала Айрин.

– Да уже и не хотелось.
– Рада поводила в воде пальцем, стало чуть горячее.

– А говоришь не колдунья.

– Это я и могу.
– Грустно сказала она.

– А тебе мало? Я бы принялась судорожно мыться, пока вода совсем не остыла.

– Ну и это пора сделать, а то рассиделись курехи. Сейчас чешуей обрастем!

Девушка звонко расхохоталась и потянулась за мылом и мочалкой:

– Курехи и есть.

Выданное гномихами чистое платье едва закрывало колени и болталось на ней мешком, клетчатую поневу Айрин отбросила, как ненужную. Из-под платья виднелись сапоги во всем своем великолепии трудной жизни и постоянных лишений. Девушка закуталась в огромный платок, который гномихи наматывали так хитро, что он заменял им и шапку и плащ. В зале, теперь остались только колдуны, Орм беседовал с Майорином, Хельм просто сидел на низкой скамье, блаженно вытянув раненую ногу. Мага не было, поймав настороженный взгляд пришелицы, ответил Хельм: