Колдунья поневоле
Шрифт:
– Я тут явился с докладом, – сказал он как ни в чем не бывало. – И решил подождать, видя, что вы заняты, не предлагать же мне было свою помощь в одевании, это попросту неприлично…
– А разглядывать меня исподтишка – прилично? – поинтересовалась Ольга.
– Пожалуй, – сказала турок. – Вы так прекрасны и пленительны, госпожа моя, что невозможно удержаться от опрометчивых поступков. Ну что мне прикажете с собой поделать, если я никогда не относился к тем уродам, что предпочитают мальчиков? Наконец, есть в этом нечто от почитания изящных искусств – ваша нагота столь совершенна, что всякий ценитель прекрасного не упустит случая…
Черт его знает, но как-то само собой так оказалось, что Джафар неизвестно когда придвинулся к ней вплотную, взял за локоток, а свободную руку уже тянул к незастегнутой на груди рубашке. Уже обвыкшаяся с привычками своего «иноземного холопа», как наверняка выразилась бы Бригадирша, Ольга не стала возмущаться словесно, а нанесла удар, который у обычных людей примерно соответствовал сильному тычку локтем в бок. Джафар отскочил, охнув от боли.
– Вот объясни ты мне, беспокойное создание, – сказала Ольга, надевая кафтанчик и тщательно застегивая крючки. – Почему вы все… ну, ты понимаешь, о ком я… такие озабоченные насчет прекрасного пола? Мне это кажется, или в самом деле явная озабоченность присутствует? Ты мне проходу не даешь, эта компания, что нагрянула с камергером, непотребства вытворяет…
– Ну и словечки у вас, госпожа моя, – поморщился турок. – Я бы выразился, это не озабоченность, а повышенное стремление к общению с прекрасным, свойственное тем существам, в чьей натуре преобладает огонь. Духи бывают разные – огня и воды, воздуха и земли. Конечно, дело ваше, верить или не верить, но говорю вам как знаток – хорошо еще, что вы столкнулись с духами огня. Духи земли, например, к женским прелестям совершенно глухи… но зато обладают массой других, еще более неприятных привычек, так что сталкиваться с ними не советую…
– А я – кто? – спросила Ольга в лоб. – К чему принадлежу, к какой стихии?
– А вы ни к какой стихии и не принадлежите. Вы, прелестница – колдунья, и все тут, а уж какие духи вам достанутся в подчинение или в качестве врагов, зависит от случая. Будь покойный Сильвестр-эфенди кем-то другим, вам совершенно иная публика досталась бы в слуги… а может, и во враги. Сложный это предмет, с налету не разберешься, вам еще многому учиться предстоит…
– Вот и начнем, – сказала Ольга решительно. – Камергер и его шатия – кто они такие?
– Как бы вам преподнести доступнее, госпожа моя… Они – Ночное Племя.
– Спасибо, – сказала Ольга. – Преогромное вам мерси с решпектом… Объяснил понятнее некуда… Кто они – черти? Упыри? Заклятые души? Можешь ты не вилять, а объяснить простыми словами?
– В том-то и суть, что не могу, – сказал Джафар с грустным видом. – Потому что человеческих слов, простите великодушно, не имеется. Вы, люди, напридумывали себе для обозначения существ с Той Стороны множество словечек… иногда эти словечки, согласен, очень точно обрисовывают сущность, а иногда категорическое выходит заблуждение… Упырь – он и есть упырь, тут все правильно. С чертями тоже, в общем, нет промашки. Но есть еще масса созданий, которых вы, люди, не умеете отличать друг от друга, потому что ничегошеньки о них не знаете. Вот я, к примеру, джинн… люди о нас имеют довольно точное представление. Но как я вам объясню, что такое Ночное Племя, если ваши мудрецы о них и не слыхивали – очень уж они ловко умеют прятаться, – а потому и словечек не придумали? Вы разве еще не поняли, что обнаружили целый мир? С превеликим множеством разновидностей и видов, из коих далеко не всех классифицировали и занесли в реестры…
– Интересно, – сказала Ольга. – Вы всегда так гладко, по-ученому изъясняетесь?
– Как у вас говорится, с кем поведешься, от того и наберешься, – сказал Джафар. – Лет двести назад сложилось так, что мне пришлось служить у одного крайне ученого и книжного человека… нет, не в этой стране, далеко отсюда. Ну, тут уж положение обязывало, поневоле за долгие годы нахватался ученых материй, тем более что и работу он мне поручал соответствующую. Все от хозяина зависит, госпожа моя. Смотря кто он… У купца я нахватался одних тонкостей, у воина – других, у книжника – третьих.
Ольга усмехнулась:
– Ну, а у меня ты чего рассчитываешь нахвататься?
Джафар, глядя с поразительным простодушием и задушевностью, ответил, приложив руку к груди:
– Что касается вас, пленительная госпожа моя, то я все еще льщу себя надеждой, что мы когда-нибудь подружимся и будем рука об руку шагать по жизни, встречая ее печали и радости, как два любящих сердца…
– Дело, конечно, твое, – сказала Ольга. – Но я на твоем месте пустыми мечтаньями не увлекалась бы… Ладно. Нет таких слов в человеческом языке… Будем искать ощупью. Ночное Племя… Служат они, я так понимаю, злу?
– Это очень сложный и запутанный вопрос, госпожа моя, – что есть зло и что есть добро, тут мы рискуем заплутать в таких философических дебрях…
– Да? – подняла бровь Ольга. – По-моему, добро есть добро, а зло есть зло…
Джафар в наигранном восторге поднял глаза к небу:
– Клянусь семью мудрецами, я восхищен кристальной ясностью, с какой вы излагаете сложные истины. Так и представляется, что слышу высокомудрого книжника Аль-Хаукаля Аль-Мавераннахри… Мудрейший был человек, и слава о его учености простиралась от Кордобы до Багдада… да вот однажды ввязался он в дворцовые интриги, за что и был сожжен на костре из собственных ученых трудов, отчего и остался потомству неизвестен… Очень четко вы все изложили, возражать глупо. Зло есть зло, а добро есть добро… вот только понять бы нам всем, ничтожным, что есть добро, а что есть зло…
– Но это же ясно!
– Вы полагаете, прелестная госпожа моя? – притворно изумился Джафар. – Позвольте тогда один многозначительный пример… Вы, как я понимаю, намерены всеми силами противиться тому, чтобы наши… гости добрались до вашей названой сестрички? Похвальное намерение. Вот только вас отчего-то совершенно не трогает участь девицы по имени Дуняша, до которой уже добрались и намерены продолжать…
Ольга уставилась на него с нешуточным изумлением, опустила глаза, смущенно пожала плечами:
– Я и в самом деле как-то не подумала об этой стороне дела…
– А почему? – вкрадчиво спросил Джафар.
– Ну… – Ольга добросовестно попыталась разораться в собственных мыслях и побуждениях. – В конце концов, Дуняшка – крепостная девка, и как-то так испокон веков принято, что порой благородные господа…
– Вот именно, госпожа моя, вот именно! Великолепный пример того, как трудно порою отделить зло от добра. Когда Ночные охальничают с вашей названой сестричкой – это одно, а когда они прижали крепостную девку – это совсем другое… Не огорчайтесь, вы просто-напросто лишний раз продемонстрировали, как трудно сформулировать истины и добраться до сути. Как выражался мой ученый хозяин, мессер Галилео…