Чтение онлайн

— Лягте и спите, прелестница, вам необходимо… Отчаянная вы, хозяйка, я восхищен… Знали бы, с кем связываетесь… Хорошо еще, что они не доискались виновника, уж я-то чувствую. Но если будете продолжать, может и не обойтись…

Она уже не слушала — закрыла глаза и провалилась в сон, как в омут, канула в восхитительное беспамятство…

Наутро, при солнечном свете и лазурном небе, все происшедшее ночью казалось дурным сном. Вот только, подойдя к окну, Ольга увидела копоть вокруг окна отведенной графу комнаты, выбитые стекла — и с превеликой неохотой признала, что ничего ей не привиделось, все было.

За завтраком генерал и остальные слегка подшучивали над графом Биллевичем — а тот мастерски изображал сконфуженность. Как тут же поняла Ольга из разговора, непосвященным дело было представлено так, будто граф, определенно перебрав хозяйского вина, поданного ему в комнату, неосторожно оставил на полу канделябр с зажженными свечами, пламя перекинулось на кисейные занавески, оттуда на мебель и балдахин постели. Камергер комически ужасался — он-то, неосторожный, представил Ольге жениха как образец добродетели и умеренности, а тот самым беспардонным образом злоупотребил его доверием. Добродушно подтрунивал фон Бок — оказывается, именно он, проходя мимо спальни графа, почуял дым и поднял тревогу. В общем, за столом царила самая непринужденная атмосфера, и оттого Ольге было еще тяжелее: при свете дня все эти загадочные господа выглядели совершенно безобидными, мало того — милыми и обаятельными. Она и представить не могла, что найдется кто-то, способный ей поверить. И пытаться нечего. Решат, что она повредилась рассудком, в смирительный дом, конечно, не запрут, но созовут на подмогу доктору Гааке целую роту эскулапов и уже никогда не будут относиться серьезно к ее словам и поступкам. Поверить и отнестись со всей серьезностью способна одна Бригадирша, но она не в счет, ее саму, чего доброго, посчитают вышившей из ума — Ольга в приступе жгучего стыда вспомнила, что именно так сама и думала совсем недавно…

Но ведь придется что-то делать! Сомнительно, чтобы эта компания так просто отвязалась от Татьяны (которая, как быстро установила Ольга посредством окольных расспросов, ничегошеньки из событий этой ночи не помнила, считала, что попросту крепко спала без сновидений). И уже совершенно непонятно, зачем графу понадобилось делать ей предложение — если они так вели себя не только с крепостной девкой, но и с княжной, дочерью своего гостеприимного хозяина…

Одним словом, она едва досидела до конца завтрака. Под каким-то предлогом ускользнула от Татьяны, естественно, бросившейся расспрашивать насчет графского предложения руки и сердца, о котором услышала за столом, и прямиком направилась в покои Бригадирши.

Старушке, сразу видно, полегчало. Она так и осталась в постели, но, судя по подносу у изголовья, только что позавтракала и сидела на подушках с видом довольно-таки бодрым. Доктора при ней не было, а горничная сидела в прихожей — значит, ухудшения состояния больной никто не опасался…

— Ну, как там этот прохвост? — спросила Бригадирша чуточку воинственно. — Который ухитряется не стареть, ну, ты понимаешь, о ком я…

— Граф? — уточнила Ольга. — Вот о нем-то и речь… Мне думается, нужно перед вами извиниться. За то, что я вам не поверила.

— Ага! — торжествующе воздела указательный палец старушка. — Неужели устроил нечто такое, что тебя окончательно убедило? А я ведь говорила, что из ума не выжила…

— Все еще хуже, — устало сказала Ольга, присаживаясь в изголовье. — Если бы он был один…

Она принялась рассказывать все с самого начала, с того момента, как прибежал босоногий посланец умирающего мельника. Старушка слушала внимательно, ни разу не перебив, разве что порой меленько крестилась, и видно было, что эта процедура для нее в новинку (Ольга отметила, что в комнате появилось сразу три иконы, а на столике лежит толстенная растрепанная книга в кожаном переплете, на котором вытиснен православный крест).

— Вот так, — закончила она, чувствуя огромное облегчение. — Теперь, вполне может оказаться, вы мне не поверите…

— Это с какой такой стати? — живо возразила Бригадирша. — Эка невидаль! Дело совершенно житейское. Чего я только в жизни не навидалась, милая моя… Однажды в Париже — я тогда была, конечно, не нынешней дряхлой развалиной — принялся за мной ухаживать некий кавалер… Кавалер, доложу тебе, был не из последнего десятка — красив, остроумен, краснобай, каких мало, дважды дуэлировал из-за меня, серенады на испанский манер ночью под окнами пел… Я тогда, не в пример будь взято, согласно правилам восемнадцатого столетия была особою легкомысленной — и в конце концов пригласила кавалера в спаленку на философические беседы о смысле жизни и сути бытия. — Она бледно улыбнулась, глядя куда-то в невозвратное прошлое. — Как сейчас помню: ночь лунная, в парке как раз зацвели каштаны, тишина и свежесть, я стою в том самом палевом платье с фламандскими кружевами, которое произвело несказанный фурор на балу у герцога Орлеанского, с рубиновым фермуаром на шее, жду пылких слов и умелых лобзаний… И представь себе, этот мошенник, вместо того чтобы наброситься на меня со всей куртуазностью, притискивает к стене и разевает рот… а там у него вместо зубов — натуральные клычищи, острые, как иглы, кривые, и ладит он вцепиться мне в глотку… Еле отбилась, хорошо еще, один добрый знакомый научил кое-чему полезному. Не кавалер это был вовсе, а упырь, жаждавший кровушки. Всякое бывало — восемнадцатое столетие, знаешь ли, было богатым на чертовщину. А ты хочешь, чтобы я тебе не верила… Отчего же не верить? Говорю тебе, дело житейское: ты теперь ведьма, вот и все. — Увидев невольное движение Ольги, старушка успокаивающе погладила ее по руке. — Ну ладно, ладно, сболтнула не подумавши, не ведьма ты, а, пожалуй что, колдунья.

Ольга печально улыбнулась:

— Autan entre mordu d'un chien que d'une chienne… [10]

— Ну, это ты чересчур, — серьезно сказала Бригадирша. — Есть тут разница, есть. Ведьма — это что-то вовсе уж жуткое, а колдунья, если поразмыслить… ну, не такое уж и страшное. Ты же не виновата, что этот старый пройдоха именно тебе спихнул обузу с плеч…

— Вашими бы устами…

— Ну, не переживай. Жизненный опыт мне нашептывает, что с колдовством, душа моя, дело обстоит, как с кухонным ножиком — им с одинаковым успехом можно и хлебушка нарезать, и человека порешить до смерти. Не в ножике грех, а в руке, что его держит… Так что, душа моя, попробуй-ка ты пустить свое умение на добрые дела.

— Хорошо вам говорить… — сказала Ольга. — А я, откровенно скажу, и не представляю даже, что это за добрые дела. О чем ни подумаю, в первую очередь приходит на ум исключительно возможность творить тот или иной вред…

— Не помирай прежде смерти, — твердо сказала Бригадирша, очевидно, не отыскав в памяти французского изречения, подходившего к случаю. — Осмотришься, обязательно что-нибудь найдешь — ну вот хотя бы постарайся отогнать эту нечисть от Танюшки. Они ж не успокоятся… а к князю жаловаться не пойдешь… да и князя они могут в два счета оплести…

— Не представляю, что и делать…

Бригадирша взмахнула сухим кулачком:

— Молодежь пошла какая-то квелая… Зачем же руки опускать, сударыня? Возьми своих холопов в оборот, расспроси как следует, хозяйка ты им или кто? Быть не может, чтобы не нашлось средства… От любой нечисти есть средство, Оленька, даже от самого Сатаны. Ты же и не искала толком? Вот и возьмись. Или будешь смотреть, как они измываются над Танюшкой?

— Знала бы как — в гроб бы загнала… — сердито сказала Ольга.

Старушка усмехнулась, ее глаза смотрели жестко и молодо, словно на Ольгу уставился сам восемнадцатый век, причудливым образом совмещавший утонченнейшую галантность и жуткие злодейства.

— А на худой-то конец, голубушка… Мало ли травок? После которых душа вмиг отлетает туда, где ни печали тебе, ни воздыхания? Коли уж они такие твари, то и обращение с ними должно быть соответствующее. Мало ли случаев, когда за барским столом невезучему гостю попадался не тот грибочек? Повар, орясина, просмотрел… Все съели, как ни в чем не бывало, а бедолага один-единственный грянулся оземь, едва выйдя из-за стола… Помнишь, как у Несвицких тому титулярному советнику по оплошке повара в тарелку угодила поганка? Едва откачали. А время нынче грибное, на грибы и грешить будут… Что так смотришь, не одобряешь?