Чтение онлайн

— А каково ваше суждение, господин судья, после того как вы выслушали обе стороны? — спросил Бретт.

— Извините. — Судья приложил руку ко рту, стараясь подавить зевоту. — Мне на какое-то время показалось, что я в суде. — Он покачал головой с наигранной торжественностью. — Прошу прощения, но не в моей привычке выносить приговоры во время уик-энда.

— И вы абсолютно правы, — произнесла Ровина. Она дотронулась до руки Адама, одновременно слегка погладив ее. Когда он повернулся к ней, она едва слышно спросила:

— Не хотите со мной поплавать?

Они отвязали от мостков одну из лодок Хэнка Крейзела с подвесным двигателем; Адам запустил его, и лодка не спеша поплыла. Отъехав мили на четыре в восточном направлении и еще отчетливо видя берег, поросший высокими раскидистыми деревьями, Адам выключил мотор, и лодка закачалась на голубой, прозрачной воде. Несколько одиноких лодок появилось и быстро исчезло из виду. Был полдень. Солнце стояло высоко, пьянящий воздух навевал дремоту. Прежде чем сесть в лодку, Ровина надела купальник в леопардовых пятнах, еще больше обнаживший ее фигуру, подчеркивая шелковистость нежной черной кожи. Адам был в плавках. Когда мотор замолк, Адам раскурил две сигареты — для себя и для нее. Они сидели рядом на подушках и курили.

— М-м, — произнесла Ровина. — До чего же хорошо!.. — Она запрокинула голову и, ослепленная ярким солнцем и озерной гладью, закрыла глаза. Губы ее были приоткрыты.

Адам лениво выпустил колечко дыма.

— Это называется уйти от всего. — Голос его почему-то звучал нетвердо.

— Мне это знакомо. Но случается не часто. И пролетает как миг, — с неожиданной серьезностью тихо сказала Ровина.

Адам повернулся к ней. Инстинкт подсказывал, что она откликнется, если он ее коснется. Однако он не был уверен и колебался.

Словно разгадав его намерение, Ровина негромко рассмеялась.

— А вы не забыли, что мы собирались поплавать? — проговорила она, бросая в воду сигарету.

Она стремительно поднялась и прыгнула через борт в воду. Перед глазами Адама промелькнуло ее стройное темное тело, длинноногое и прямое, как стрела. Резкий всплеск — и она ушла под воду. Лодка слегка качнулась.

Немного помедлив, Адам нырнул за ней следом. После солнечного зноя вода показалась холодной как лед. С трудом переводя дыхание и дрожа от холода, он всплыл на поверхность и оглянулся.

— Эй! Я здесь! — крикнула Ровина и рассмеялась. Она ушла под воду и снова появилась на поверхности — с головы и с лица ее стекала вода. — Ну, разве не прелесть?

— Я поделюсь своими впечатлениями, когда у меня восстановится кровообращение.

— Надо разогреть вам кровь, Адам. Я поплыла к берегу. Вы тоже?

— Наверное. Только нельзя бросать лодку Хэнка.

— Тогда подгоните ее поближе. — И широкими гребками Ровина поплыла к берегу, крикнув напоследок: — Если только вы не боитесь остаться со мной наедине.

Таща за собой лодку, Адам медленно поплыл к берегу. Он втащил лодку на берег и направился к Ровине, которая, закинув руки за голову, уже лежала на песке. За пляжем, в тени деревьев, спрятался «коттедж» — ставни на его окнах были закрыты, вокруг не было ни души.

— Раз уж вы затронули эту тему, — сказал Адам, — то сейчас я больше всего боюсь, что нам кто-нибудь помешает. — Он тоже вытянулся на песке — уже много месяцев он не чувствовал себя таким раскованным.

— Вы ведь меня не знаете.

— Вы пробудили во мне некоторые инстинкты. — Он оперся на локоть и, еще раз убедившись в том, что женщина рядом с ним действительно умопомрачительно хороша и он не обманулся в своем первом впечатлении несколько часов назад, добавил: — И один из них — любопытство.

— Я всего-навсего одна из тех, кого Хэнк Крейзел приглашает к себе на уик-энды, чтобы развлекать гостей. И если это вас интересует, могу добавить, что нанимает он нас только для этого. А у вас были на этот счет другие мысли?

— Да.

Ровина засмеялась своим мягким смехом.

— Знаю, что да. Просто вы отличаетесь от большинства мужчин тем, что они лгут и говорят «нет».

— Ну, а в другие дни, не в уик-энды, что вы делаете?

— Преподаю в средней школе, — сказала Ровина и осеклась. — Черт возьми! Я же не хотела вам это говорить.

— Тогда мы квиты, — рассмеялся Адам. — Я тоже не собирался кое-чего вам говорить.

— А именно?

— Впервые в жизни я понял, что значит: «Черное — это красиво», — тихо произнес Адам.

Она молчала, и он подумал, уж не обидел ли ее. До его слуха доносились плеск волн, жужжание насекомых, далекий стрекот подвесного лодочного мотора. Ровина продолжала молчать. Вдруг, словно повинуясь какому-то импульсу, она наклонилась над Адамом и поцеловала его в губы.

Прежде чем он успел прийти в себя от неожиданности, она вскочила и побежала к воде. Остановившись у самой воды, она громко сказала:

— Поручая мне особо заняться вами, Хэнк сказал, что вы слывете милым человеком. А теперь нам пора возвращаться.

— Что еще сказал Хэнк? — поинтересовался Адам, когда они сели в лодку и направились к западному берегу.

Ровина призадумалась.

— Сказал, что на этом приеме вы будете самым важным лицом и что когда-нибудь станете во главе вашей компании.

На этот раз рассмеялся Адам.

И тем не менее ему страшно хотелось знать, почему Хэнк Крейзел приставил ее к нему.

С закатом солнца веселье в «коттедже» Крейзела не стихло, а наоборот, с каждым часом становилось все более бурным. Прежде чем солнце окончательно скрылось за стволами берез, стоявших словно часовые, озеро засветилось всеми цветами радуги. Легкий бриз, принесший настоянную на сосне свежесть, рябил поверхность воды. Незаметно подкрались сумерки, и настала ночь. Когда на небе засветились звезды и опустилась ночная прохлада, гости с открытой веранды потянулись в помещение, где в камине, сложенном из огромных камней, потрескивали в огне хворост и поленья.