Чтение онлайн

— Нет, — усмехнулась она. — Но пока я здесь, у меня есть определенные обязанности. — Она тоже встала. — А вечерняя служба — важное дело. Пропускать нельзя.

— Хорошо, но…

— Послушай, давай пока соберем то снаряжение, которое сможем, а завтра, после заутрени и завтрака, отправимся? Как тебе такое предложение?

— Ну, если ты считаешь, что так правильно…

— Да и тебе стоит передохнуть. — Она улыбнулась. — Заодно получше познакомишься с братом Лазарем.

— Идет, — согласился Кит, глядя на улыбающегося монаха. — Правда, мой испанский, и итальянский тоже ничуть не лучше моего немецкого. Но как-нибудь справимся.

Путешествие в Китай оказалось настоящим испытанием. Даже на относительно удобном корабле… Хотя когда это корабли были удобными? А еще они были очень медлительными. Даже самому быстрому из новых клиперов потребовалось больше шести месяцев, чтобы добраться из Портсмута до Гонконга. Быстрее никак не получалось. Или Чарльз Флиндерс-Питри не нашел более быстрого способа. Возможно, дедушка Артур и знал лей-линию, соединяющую Великобританию с Китаем, но секрет никому не открыл. Неудобства долгого морского путешествия много лет останавливали Чарльза от поездки в Китай, а единственная причина, по которой он все же решился на него, заключалась в настоятельной необходимости покинуть на время свой любимый лондонский садик.

Теперь, когда горбатая спина острова Гонконг показалась под низкими облаками, нависшими над гаванью, Чарльзу оставалось только не прыгнуть в море, чтобы добраться вплавь до берега, покинув ненавистное судно. Корабль прибыл в порт, и к полудню Чарльз уже медленно поднимался по пыльным крутым улицам в поисках дома сестры Сяньли. В гавани он с трудом отбился от навязчивых рикш ради удовольствия ощутить твердую землю под ногами после стольких недель на борту корабля, и теперь шагал с удовольствием, хотя улочки города могли бы быть более пологими.

На вершине холма он остановился и огляделся. Дома по соседству выглядели странно — беспорядочные деревянные бунгало в английском стиле с крутыми крышами, глубокими карнизами и большими верандами. Их строили для европейских бизнесменов и бюрократов с семьями. Большинство были выкрашены в белый цвет с красной окантовкой, а ради климата и приличий веранды и окна закрывали бамбуковые шторы. Он никогда не видел Хану-Ли, но знал номер ее дома, к тому же вдову известного государственного чиновника должны были знать.

Отдышавшись, он продолжил путь, выйдя на широкий, обсаженный деревьями бульвар, где стояли дома побольше. Между ними располагались зеленые лужайки с цветочными клумбами и декоративным кустарником, который обхаживали босоногие садовники в широких соломенных шляпах. Наконец он подошел к железному столбу в конце извилистой дороги. На столбе висела табличка с цифрой сорок три, нарисованной золотом. Он постоял перед довольно бестолковым, на его взгляд, домом, размышляя о том, как его встретят здесь. Впрочем, был лишь один способ это выяснить.

Чарльз прошел по дорожке и поднялся на крыльцо. Рядом с дверью был звонок. Он позвонил и стал ждать. За дверью послышался быстрый топот сандалий, дверь распахнулась, и перед Чарльзом предстала молодая китаянка с длинными черными волосами, одетая в простую белую рубашку. На ногах у нее были тапочки, сплетенные из водорослей.

— Добрый день, — Чарльз улыбнулся как можно приветливее. — Я хотел бы видеть Хану-Ли. Она дома?

Если его слова и произвели впечатление на девушку, она этого никак не показала.

— Вы говорите по-английски? — вынужден был спросить Чарльз.

Девушка нахмурилась, резко повернулась и ушла, оставив дверь открытой. Чарльз остался на пороге, глядя в полутьму прихожей, заставленной глиняными синими и зелеными горшками. Он проверил сверток под рубашкой и стал ждать.

Скоро на смену девушке явилась старушка. Седые волосы собраны в пучок, круглое, морщинистое, как грецкий орех, лицо выражало легкое любопытство. Чарльз отметил поношенное и выцветшее платье. В руке старушка держала тряпку. Наверное, экономка, решил Чарльз. Он прокашлялся и проговорил:

— Я пришел навестить Хану-Ли. Дама дома?

— Она дома, — ответила женщина на колониальном английском, слегка шепелявя. — Кто вы?

— Меня зовут Чарльз Флиндерс-Питри, — представился он. — Я внучатый племянник благородной дамы.

— Племянник? — старушка с сомнением пожевала губами.

Чарльз решил еще раз улыбнуться.

— Моя бабушка Сяньли ее сестра, — объяснил он. — То есть она моя двоюродная бабушка.

Женщина подумала. Ее быстрые темные глаза несколько раз обежали фигуру незнакомца-гайдзина.

Чарльзу стало не по себе от ее пристального внимания.

— Так Хана-Ли живет здесь? — спросил он наконец. — Могу я ее увидеть?

Приняв некое решение, старуха распахнула дверь пошире и отступила в сторону.

— Входите, пожалуйста.

— Спасибо. — Чарльз вступил в прихожую. Красный ковер покрывал пол, а у двери в гостиную стояли две пальмы в горшках.

Старуха пригласила: «Садитесь, пожалуйста».

Чарльз выбрал ротанговое кресло с низким сидением и красной шелковой подушкой. Старуха осталась стоять в дверях, наблюдая, как Чарльз усаживается.

— Вы любите чай?

— О, да! — воскликнул Чарльз. — Я бы не отказался от чашечки хорошего чая.

Пожилая экономка кивнула и исчезла в доме. Оставшись в одиночестве, Чарльз оглядел комнату. Здесь было светло и просторно, хотя полно всяких безделушек, больших и маленьких — несомненно, копившихся на протяжении жизни. Чарльз не знал, какую должность занимал муж Ханы-Ли, что-то связанное с Британской торговой палатой. Он подумал, а почему после смерти мужа его двоюродная бабушка не вернулась в Макао?