Колодец
Шрифт:
– А кто запустит аннигилятрон?
– Часовой механизм. Я пойду с тобой - еще сунешься, куда не положено, потом греха не оберешься...
– Как хочешь. Сколько времени в нашем распоряжении?
– Достаточно. Двадцать минут. Через двенадцать будем в кессоне, положишь крысу под канал. Первый протонный выстрел будет сделан автоматически. Потом, если мы вообще заметим что-нибудь интересное, я вернусь сюда и буду каждые десять минут включать аннигиляцию, чтобы не бегать каждый раз туда и обратно.
– А между пультом и кессоном не установлена телефонная связь?
– В этом не было необходимости. Я должен был работать здесь один...
– А радио?
– Бесполезно. Кругом стальные плиты. И вообще, зачем тебе связь? Я же говорю, каждые десять минут буду давать длинный, скажем, десятисекундный выстрел позитронами. Думаю, ты успеешь заметить, как будет реагировать крыса. Потом изменишь ее положение относительно канала, спрячешься за щит и снова... Ясно.
– Пожалуй...
– Тогда пошли!
Они вышли. Из-за выщербленных скал, отбрасывая тени на матовую поверхность тропы, выкатывался огромный диск Марса. Черное тревожаще низкое небо замыкалось над ними, словно собираясь прикрыть их навсегда черным бархатным покрывалом. Ян поискал глазами Землю, но ее не было. Еще несколько месяцев обратного пути отделяли его от родной планеты, и Ян впервые почувствовал, что ему недостает тех гор и того неба, настоящего воздуха и нормального тяготения... Он подумал, что Лисе наверняка выехала в горы, будет там гонять на лыжах, как обычно во время зимних каникул, а он, Ян, потерял эту зиму на матовом скалистом обломке диаметром в несколько километров...
Возле колодца Траут задержался, пропустив Яна вперед.
– Поспеши, осталось пять минут!
Они спустились на дно. Светя фонариком, Ян двинулся по коридору в сторону кессона.
Его остановил резкий окрик Траута:
– Стой! Подожди в коридоре!
– Что случилось?
– бросив груз, Ян подбежал к колодцу. Траут, словно загипнотизированный, задрав голову, смотрел в выходное отверстие.
– Что случилось?
– Выключи свет!
– такого голоса он у Траута еще не слышал. В нем не было ни злости, ни раздражения: этот голос приказывал молча повиноваться.
– Погаси и быстро в коридор!
– повторил Траут, не отрывая глаз от наружного отверстия колодца.
Ян посмотрел в том же направлении. Там, как всегда, виднелся круглый вырез звездного неба.
– Я же сказал - вон отсюда!
– крикнул Траут, оттолкнув Яна.
Когда Ян снова заглянул в колодец, он увидел, как Траут быстро взбирается наверх.
– Куда ты?
– испуганно крикнул Ян.
– Через четыре минуты включится аннигилятрон! Нельзя быть снаружи!
– Сиди там!
– крикнул Траут так, что в наушниках зазвенело.
Ян несколько секунд стоял в нерешительности. Опять были видны звезды - Траут вышел на поверхность.
"Что он собирается делать? Задержать реакцию? Но как? Он же не успеет добежать до централи... Может, где-нибудь здесь, наверху, есть аварийный выключатель? Нет, ерунда, если бы был, то скорее всего в кессоне, внизу..."
Еще три минуты... Две... Звезды упрямо торчали над головой. Через минуту отверстие должен загородить возвращающийся Траут, потому что, если он не успеет... Ян знал, что рассеянного излучения вокруг зеркала достаточно, чтобы...
Еще минута...
"Сумасшедший... сумасшедший... они были правы..." - повторял Ян.
– Траут, что ты там делаешь?
– крикнул он в микрофон, но тут же сообразил, что находится в экранированном помещении, в сорока метрах от поверхности. Волны слабого передатчика не доходят наверх.
Двадцать секунд. В колодце - пусто. Ян опустил глаза. Медленно, нерешительно сделал несколько шагов в глубь коридора. Взглянул на часы. Три... две... одна...
Ожидаемого толчка не было. Ян напряженно переждал еще несколько секунд и облегченно вздохнул.
"Все-таки выключил! Не было реакции, - подумал он. Только... зачем было выключать?"
– Ты там?
– услышал он голос спускающегося Траута.
– Что случилось?
– Ничего. Возвращаемся.
– Куда.
– На Марс. Быстро!
– Что случилось? Почему?
– Я же сказал, возвращаемся. Это приказ! Немедленно на базу, забирай животных и записи измерений. Я жду в ракете, старт через полчаса!
Тон, которым это было сказано, давал понять, что дальнейшие разговоры только еще больше взбесят ученого.
"Весь опыт полетел к черту! Хотя бы знать, что случилось?" - зло думал Ян, упаковывая багаж.
– Послушай...
– неуверенно начал Траут, сжимая рычаги управления и глядя в лобовой экран. Только теперь в ярком свете кабины Ян видел, как он бледен.
– Ты заболел?
– спросил он.
– Неважно. Послушай! Не думай, что я... Прости, что так получилось, это моя вина...
Ян с удивлением смотрел на него: этот тон, эти извинения...
– Ты не окончил своей работы. Я свою едва начал. Пришлось прервать.
– Почему ты выключил аннигилятрон?
Руки Траута дрожали. Было видно, что он напряг всю свою волю, чтобы побороть эту дрожь.
– Не беспокойся! Из того, что нам удалось сделать, ты выкроишь неплохую дипломную работу. Немного изменишь название, и все будет в порядке...
– Ты болен? Что случилось?
– Выявишь органические изменения у крыс и получишь обширный материал для анализа...
Он осекся. Оба молчали. Ян не хотел возобновлять своих вопросов. Траут словно вспоминал что-то важное.