Коломна
Шрифт:
Металлические, тщательно вымытые и высушенные тарелочки были разделены тоненькими перегородочками на сектора, в которые молодые волхвы деловито, но без суеты, выливали из стеклянных пробирок кровь, а затем добавляли соль и еще какие-то вещества из небольших деревянных шкатулок.
За процессом внимательно наблюдал Владислав – худой и сутулый старик с крючковатым носом и черными, глубоко посаженными глазами, двумя буравчиками блестевшими из-под кустистых бровей. Длинный летний кафтан великого жреца – черный, до самых пят, расшитый священными изображениями Великого Био – в нескольких местах был заляпан кровью. Абсолютно голый череп Владислава блестел от выступившего пота, седая клочковатая борода тряслась – волхв заметно нервничал, ведь, несмотря на все старания, жрецы не нашли то, что было нужно заказчикам, маркитантам… или тем, кто действовал через них. Нужна была здоровая и умная девушка – таких, в общем-то, в башнях имелось с избытком, да вот беда, еще и кровь должна у нее быть особой. Как говорили в старину – «четвертой группы».
Капли крови на тарелочках под воздействием определенных, данных торговцами, веществ должны были склеиться, свернуться – и это означало бы, что нужная кровь найдена, но, покуда, увы…
А маркитанты – или, скорее, неведомые заказчики – обещали за подходящую девушку столько, что у великого жреца – и даже у самого князя! – сводило скулы. На обещанную сумму золотыми, с «сеятелем», монетами у тех же маркитантов можно было купить если не все, то очень и очень многое, и самое главное – новое чудесное оружие и боеприпасы. Вот тогда можно будет окончательно расправиться с лесными дикарями нео, распространив власть коломенских башен до самых дальних лесов…
Власть – это словно грело. Грело и золото… которое еще нужно было получить. Ах, что ж так не везло-то? Ради обещанного Владислав – и князь, и башенные бояре – были бы рады отдать хоть две дюжины дев, самых красивых и юных… Увы! Требовалась только одна. По крови подходящая…
Ах, тарелочки, ах, пробирки… О, Великий Био, властью своей святой – помоги!
– Господин! – один их жрецов вдруг выпрямился, благоговейно взглянув на Владислава. – У меня, кажется…
– Кажется?! – лысоголовый волхв взревел раненым туром, готовый лично покарать непонятно как докладывающего волхва… кажется ему, ишь ты…
Однако…
Однако – кровяные шарики слиплись около нацарапанной по краю тарелки цифры четыре!
– Проверь еще раз! – дрожащим голосом распорядился великий жрец. – И вы все – проверьте.
– Великий господин… может не хватить крови.
– Если надо, мы выкачаем из той девки всю, – Владислав раздраженно взмахнул рукой и тут же поправился: – Ну, почти всю. Чтоб только жива осталась. Кстати, кто она?
– Из пятницких, – тут же откликнулся кто-то из молодых волхвов. – Шестнадцать лет, зовут Ясна.
На Грановитой башне ударил колокол, поддержанный басовитым гулом Успенской звонницы и перезвоном остальных башенных колоколов – на Маринкиной башне, на Пятницкой, Спасской, Семеновской…
– Красиво как, – вздрогнула Ясна. – Ах, милый, как быстро пролетело время. Вот уже и полдень. Побегу к своим, пора… Встретимся завтра!
– До встречи, милая, – Рат все же успел ухватить любимую за руку, задержал ненадолго, привлек к себе, крепко целуя в губы…
– Ну, хватит, хватит, – девушка неохотно вырывалась. – Пора уж мне, пора.
Пора было и Ратибору. По закону башен, к великому божеству, вне зависимости от того, праздник на дворе или тризна, все двигались колоннами, разделяясь не только по башням, но и по возрасту, и полу. Первыми шли жрецы и бояре, сразу за ними, с венками, сплетенными из поздних осенних трав – юные красавицы-девы, за ними – воины, по отрядам, которые и несли погибших на украшенными цветными ленточками носилках, отдавая последнюю честь. Шествие замыкали мастеровые, старики, женщины, дети.
Длинная колонна скорбящих растянулась по узкой лесной дорожке километра на полтора-два. Девы с венками шли, по обычаю, молча, а вот позади женщины причитали, воздевая к небу руки и прося милости для павших на том – лучшем – свете.
– Смена, – тихо скомандовал Сгон, и Ратибор, подойдя к носилкам, поспешно подставил плечо, сменив подуставшего Тимофея.
Еще б не устать – на носилках-то покоился Легоша-увалень. Лежал, как живой, правда, необычно спокойный и бледный. Такой же, как и юный Крот, как прочие воины, погибшие во время вчерашней схватки – все они сейчас казались необычайно умиротворенными. Еще бы – спали-то вечным сном.
Сильно истерзанные тела были накрыты покрывалами, а сверху еще и забросаны еловым лапником – ель считалась деревом мертвых, любимым растением Великого Био.
По неписаной традиции, воины шли в полном боевом облачении, но без шлемов. Узорчатые железные нагрудники, поручи, поножи, в поясных ножнах – мечи. Шли, четко печатая шаг, в скорбном молчании. Лишь слышен был женский плач да звяканье амуниции. У опытных воинов, кстати, ничего не звенело, звякало – у молодых. Ратибор считался опытным, как и Сгон. А вот пыхтящий позади рыжий Велесий явно относился к молодняку – не по уму, так по возрасту.
На священном лугу, под корявой дланью Великого Био, все так же безмятежно паслись овцы. В небе ярко светило солнце, парило, и над лугом, окутывая могучее божество, повисла прозрачная дрожащая дымка. Пахло осенней травою, людским потом и еще чем-то таким, непонятным, как обычно пахнет сразу после грозы.
Носилки с мертвыми разложили на священном лугу в строгом порядке, жрецы проворно прогнали овец, и те, блея, убежали на лесную опушку. Волхв Владислав в остроконечной валяной шапке, с ожерельем из сушеных змеиных голов, с завыванием начал молитву. Повинуясь его властному жесту, все повалились на колени, выказывая павшим свою скорбь.
Рядом с великими жрецом стоял избранный князь, невысокий, с одышкой, боярин, воевода семеновских, за ним толпились другие бояре и достойные по своему сану волхвы.
– О, Великий Био! – повернувшись к недвижно застывшему «Раптору», громко возопил Владислав. – Прими наших товарищей, введи их в царство загробной жизни, в страну вечного лета и тучных стад! Они отдали свои жизни за нас… За нас, и во славу твою!
– Слава павшим! – тряхнув бородой, жрец сорвался на визг.
– Слава павшим! – поднявшись с колен, эхом откликнулись воины, а следом за ними – и девы.
– Слава! Слава! Слава!
– Слава Великому Био! – великий волхв вновь обернулся к божеству, возле которого недвижно застыли жилистые молодые жрецы с лицами, как у древних каменных изваяний.