Чтение онлайн

Смутно представляя, что делать дальше, она толкнула вперед рычаг переключения скоростей — под полом кабины раздался металлический скрежет, но больше ничего не произошло. Мужчина тем временем содрал с себя рубашку, обмотал ею руку и с размаха разбил стекло, засыпав кабину мелкими осколками. Зоя не доставала до педали газа, поэтому ей пришлось слезть с сиденья и надавить на нее. Двигатель вновь взревел. Грузовик покатил вперед, когда мужчина распахнул дверцу и влез на сиденье пассажира. Зоя забилась в угол, стараясь оказаться от него как можно дальше. Он схватил ее за волосы и потащил на себя. Она закричала, царапая ему руки ногтями.

И вдруг, совершенно неожиданно, он отпустил ее.

Зоя упала на пол кабины и свернулась клубочком, тяжело дыша. Мотор кашлянул несколько раз и заглох. Грузовик больше не двигался. Мужчина исчез. Дверца оставалась распахнутой настежь. Она осторожно привстала, оперлась коленями на пассажирское сиденье и выглянула наружу. До нее донесся голос мужчины. Он ругался на чем свет стоит. Вытянув шею, она увидела, что он лежит на земле.

Зоя растерянно перевела взгляд на мальчишку, стоявшего рядом. В руке он сжимал нож, лезвие которого было запачкано кровью. Мужчина держался обеими руками за лодыжку, а та обильно кровоточила: пальцы у него были сплошь залиты красным. Мальчишка поднял голову и уставился на нее, не говоря ни слова. Пытаясь встать, мужчина ухватился за ноги парня, и тот отступил в сторону. Мужчина вновь попытался встать, но тут же упал и перевернулся на спину. Икроножные сухожилия у него были перерезаны. Он не мог даже пошевелить ногой. Лицо его болезненно сморщилось, и он принялся изрыгать самые черные ругательства и угрозы. Но осуществить их он был не в состоянии: прыгая на одной ноге и отчаянно хромая, он являл собой жалкое и страшное зрелище.

Полностью игнорируя здоровяка, мальчишка повернулся к Зое:

— Вылезай из кабины.

Зоя спрыгнула на землю, стараясь держаться подальше от раненого. Тот пытался рубашкой перевязать ногу, затянув ее узлом на лодыжке. Мальчишка вытер лезвие ножа и спрятал его под одеждой. Поглядывая одним глазком на мужчину, Зоя пробормотала:

— Спасибо.

Мальчишка нахмурился.

— Если бы Фраерша приказал убить тебя, я сделал бы это.

Помолчав, она поинтересовалась:

— Как тебя зовут?

Он заколебался, не зная, отвечать или нет, но потом все-таки нехотя буркнул:

— Малыш.

Зоя повторила вслед за ним:

— Малыш.

Девочка посмотрела на лежащего мужчину, а потом перевела взгляд на грузовик. Тот съехал с дороги. Мужчина в бессильной злобе ударил кулаком по земле и крикнул:

— Подожди, пока остальные не узнают о твоей выходке! Они убьют тебя!

Зоя подняла глаза на мальчишку, и по лицу ее скользнула тень тревоги.

— Это правда?

Малыш ненадолго задумался.

— Тебя это не касается. Мы идем обратно. Если ты вздумаешь убежать, я догоню тебя и перережу тебе горло. Если ты отпустишь мою руку, хотя бы для того, чтобы поковыряться в носу…

Чрезвычайно довольная тем, что узнала наконец, как зовут ее неожиданного спасителя, Зоя закончила вместо него:

— Ты перережешь мне горло?

Малыш склонил голову набок, с подозрением глядя на нее — и, без сомнения, раздумывая над тем, не смеется ли она над ним. Чтобы успокоить мальчишку, Зоя подошла к нему и взяла его за руку.

Побережье Тихого океана Колыма Порт Магадан Плавучая тюрьма «Старый большевик»

Тот же день

Ступени и трапы оставались единственным спасением от попавшей в трюм воды. Заключенные облепили их, тесно прижавшись друг к другу, словно воробьи на проводах. Те, кому повезло меньше, сидели на обломках нар — сломанные доски и бревна образовали этакий деревянный остров, со всех сторон окруженный ледяной водой, на поверхности которой покачивались трупы умерших. Лев оказался одним из немногих счастливчиков, ютившихся высоко над водой, на стальных ступеньках, ведущих к простреленному навылет люку, дыры в котором были заткнуты тряпками.

Как только сквозь пулевые отверстия в крышке перестала поступать вода, Льву пришлось заняться поддержанием давления пара в топке. Руки и лицо у него горели от жара, тогда как ноги — он стоял по колено в воде — онемели от холода. Словом, тело его раздирали противоположные ощущения. Дрожащими от усталости руками он без остановки швырял в топку уголь. На помощь ему не пришел никто. Остальные заключенные сидели во влажной темноте, словно первобытные пещерные люди, неподвижные и отупевшие. Всем им грозила перспектива пожизненного труда, и они не желали добавлять к ней ни одного лишнего дня. Если паровая машина остановится, а корабль станет неуправляемым, значит, охранники должны заняться решением этой проблемы. Они могут сами швырять лопатами свой собственный уголь, если им так хочется. Эти люди не собирались помогать им побыстрее доставить себя в тюрьму. А у Льва не было сил убеждать их в том, что не делать ничего — куда опаснее. Он понимал, что, когда охранники спустятся в трюм после подавления попытки бунта, они начнут стрелять без разбора во все, что движется.

Он в одиночку продолжал швырять уголь, пока хватало сил. И только когда он отправил в топку всю кучу и лопата выскользнула у него из рук, из темноты вышел какой-то мужчина и занял его место. Лев одними губами прошептал ему «спасибо» и стал карабкаться наверх — узники подвинулись, давая ему дорогу, — где бессильно повалился на верхнюю ступеньку трапа. Вскоре он заснул (если это можно назвать сном), вздрагивая всем телом, мучимый голодом и жаждой.

Лев открыл глаза. На палубе появились люди. Он слышал их шаги у себя над головой. Корабль остановился. Пытаясь пошевелиться, он понял, что у него затекло все тело: он спал, обхватив себя руками и поджав колени к груди, и сейчас не мог разогнуть их. Он принялся разминать пальцы, а потом и шею, и суставы протестующе затрещали. Распахнулась крышка люка. Лев поднял голову, болезненно щурясь от яркого света. Небо ослепило его блеском расплавленного металла. Когда же глаза наконец привыкли к свету, он сообразил, что на самом деле оно тускло-серого оттенка.

Его окружили охранники, направив вниз стволы автоматов. Один из них крикнул, обращаясь к узникам внизу:

— Без фокусов! Попробуйте только выкинуть что-нибудь, и мы оставим корабль, а вас запрем внутри, чтоб вы потонули, как крысы.

Заключенные едва могли двигаться, не говоря уже о том, чтобы оказать серьезное сопротивление. Наградой за то, что они не дали паровой машине остановиться и спасли корабль, стали тычки автоматными стволами. Прозвучал еще чей-то голос:

— Все наверх! Быстро!

Лев узнал голос Тимура и приободрился. Сначала он медленно сел, а потом с величайшим трудом, словно скрипучая деревянная марионетка, которую резко дергают за ниточки, поднялся по трапу на палубу.

Потрепанный пароход накренился на один борт. Пулемет исчез. От него осталась лишь перекрученная турель. Трудно было представить, что море, такое спокойное и гладкое сейчас, могло быть столь бурным и яростным. На мгновение встретившись взглядом с другом, Лев отметил темные круги у него под глазами. Значит, и для него шторм оказался нелегким испытанием. Пожалуй, как-нибудь потом они обменяются впечатлениями.