Коммандер
Шрифт:
– Его рыцари, Его рыцари, Ренн – возразил Беренгард. – Но есть и те, кто его ненавидит.
Я встал.
– Главное, чтобы все не кончилось большой дракой. Ладно, господа, мне пора. Да, Виллем, чуть не забыл. У вашего батюшки в лавке, помнится, были славные сушеные груши и смоквы. Не осталось ли их? Мне немного надо!
– Да, извольте, я принесу.
– Не стоит трудов, пришлите мальчика в монастырь, я буду там.
– Как угодно, герр Андерклинг. Пару фунтов достаточно?
– Полагаю, да.
Наконец-то я не забыл про старика Анхеля.
Глава 12
Задачка, подкинутая мне Эйхе, конечно, чертовски непроста! Тем не менее, поразмыслив, я решил, что стоит над ней потрудиться. Ренн все-таки славный малый, помог мне и с доспехом, и с длинноволосым недожаренным исчадием ада, и в бое на мечах тренирует меня помаленьку! В общем, решил я ему помочь. Ренн беден, как церковная крыса, и, если оружие для охоты он еще сможет где-то достать, то коня ему ни в жизнь не добыть!
В монастырь я вернулся незадолго до вечерней службы. Времени оставалось немного, так что пришлось поспешить к камерарию.
Брат Адабельт заведовал всем движимым имуществом монастыря и отвечал за сбор ренты с монастырских сервов. Поскольку я был «подвижной единицей», имеющей почти неограниченный доступ за ворота монастыря, он частенько поручал мне поездки по окрестным манорам, для проверки счетов и доставки собранных средств в монастырь.
Камерарий оказался в своей келье. Он копался в каких-то пергаментах, сверяя их с гроссбухом. Двое послушников помогали ему, поднося нужные документы и щелкая костяшками счёт.
– Брат Адабельт, благослови вас Свет! Я прибыл узнать, не нужны вам мои скромные услуги!
– Всегда рад вам, брат. Вы знаете, что дел у меня всегда больше, чем сил на них. Я слышал, вы только вернулись из долгого похода. Может быть, вам не следует пока отправляться в путь, лучше передохнуть?
– Я полон сил, хвала Свету. Но, видите ли, брат Тереллин может в любой день отправить меня в новый поход, и тогда я долго не смогу быть вам полезен.
– Что же, я могу только возрадоваться такому рвению. Вы пример для всех наших новициев, – камерарий покосился на послушников. – Подходите завтра до заутрени, и мы все устроим. Вы знаете, я встаю очень рано.
Тут все встают ужас, как рано, подумалось мне. Поклонившись, я отправился в свою крохотную келью.
Проснувшись в сиреневых сумерках, едва приведя себя в порядок, я заспешил к камерарию. Он уже ждал меня. При свете толстенной свечи он изучал разложенные по бюро пергаменты.
– Как замечательно, Энно, что вы пришли так рано. У меня сегодня до крайности много дел, так что давайте покончим со всем поскорее. Вот, посмотрите... Северо-западные и западные маноры, всего двенадцать деревень. Вам надо будет посетить четыре, забрать у ратманов деньги, – итого шесть рейксталеров и четырнадцать крейцеров. Также надо будет доставить двадцать фунтов воска, четыре куска полотна и два куска некрашеного сукна.
– Мне понадобится лошадь.
– Конечно. Возьми у конюшего, что тебе необходимо. Еще скажи келарю, пусть выдаст тебе в дорогу хлеб, сыр и эль.
– Благодарю, брат Адабельт. И вот что еще – сообщите отцу Тереллину, что я уехал по вашему распоряжению. Если я понадоблюсь ему срочно, вы знаете, где меня найти.
Конюший оказался на своем месте. Он принимал от ризничего овес.
Новость о том, что я уезжаю, удивила его безмерно.
– Вы только приехали, брат Энно, – удивился он.- И опять вас куда-то посылают?
– Служение Свету превыше наших частных интересов, брат Гонорий.
– Гм. Не припомню, чтобы хоть раз видел вас молящимся Свету, брат.
– Поверьте, я бы очень хотел остаться в обители и вместе с братьями в одном порыве вознести хвалы Свету Всеблагому и Всесожигающему. Но мне придется вместо этого трястись по грязным лужам, называемым у нас дорогами, считать придорожных висельников, а потом собирать дань с нищих, грубых вилланов. И я очень надеюсь, что вы дадите мне не самую худшую лошадь! Кстати, кобыла рыцаря Эйхе не хромала с тех пор, как мы приехали?
– С лошадью все хорошо. Она болела в походе?
– Да, у нее слетела подкова, и ее скверно перековали.
– Эй, Сигамар, – брат Гонорий позвал конюха серва. – Посмотри-ка у Гернии – какое было копыто, Энно?
– Передняя левая…. да, точно, левая нога.
– Передняя левая, Сигамар!
Рослый конюх прошел в загон к лошади и загнул ей ногу в колене, осматривая подкову.
– Подкова – дрянь, – сообщил он, – но сидит как влитая. Жалко снимать!
Я подошел посмотреть.
Действительно, роговая ткань копыта плотно прилегала к подкове и даже как будто обтекала ее. Казалось, копыто само подросло навстречу подкове и приняло ее в себя.
– Интересно…
– Вы хотите взять эту лошадь? Напрасно. Она у вас здорово исхудала в походе, ей нужно отдохнуть. Возьмите вот…
– Знаете, я бы не отказался от хорошего жеребца.
– Вы так хорошо научились ездить верхом в ваших странствиях, что готовы сесть на норовистого коня?
– Я готов рискнуть. И мне понадобится еще одна лошадь, для груза на обратный путь.
Конюший замялся.
– Позвольте предложить вам пригожего вьючного мула. Он не создаст проблем, а для вьюков подойдет получше любой лошади!
Я мысленно вздохнул. Все мне нынче сватают мулов!
– Хорошо, брат Гонорий. Буду дорогой смирять гордыню!
– Прекрасно. Сигамар, оседлай Ифрита. И приведи брату Энно какого-нибудь мула помоложе.
– Накиньте на него попону и повесьте пару вьючных мешков.
– Хорошо.
Пока четвероногих готовили к походу, я дошел до келаря по поводу продуктов в дорогу. Он ожидаемо отправил меня к ключарю Гиппелю. Толстяк, хлопотавший на кухне, выделил мне весьма щедрый пай из хлебов, сыра и даже выделил круг кровяной колбасы.