Констанца
Шрифт:
Он почувствовал её взгляд, обернулся, широкая улыбка озарила лицо. Рядом, у самого уха Констанцы, томно вздохнула леди Леонида: — ах, ты видела? Он мне улыбнулся! Интересно, куда он отвезёт меня? У него есть городской дом, но едва ли там будет удобно встречаться. В конце концов, у меня есть муж, так что придётся соблюдать приличия!
Констанца совершенно не слушала компаньонку. Её сердце учащённо билось. Вот она, Орегония, столица королевства. Здесь начнётся её новая жизнь.
****
Зачарованно она смотрела на проплывающие за окнами кареты улицы и площади столицы. Город был большим. После одноэтажных домиков окраины начались роскошные особняки знати, вплотную подступающие к королевскому парку. Путешественники свернули на боковую улицу и вскоре остановились перед большим солидным зданием, от которого непрерывно отъезжали кареты. Суетились возчики, ржали лошади, к каретам подвозили мешки и тюки, стоял невообразимый шум и гам. “Почтовый двор”, прочла Констанца на длинной вывеске, протянувшейся по фасаду здания.
Дверца кареты открылась. Лорд Шамил, насмешливо улыбаясь, протягивал руку компаньонке: — леди Леонида, я выполнил свои обязательства и доставил вас в столицу. Благодарю вас за то, что вы составили компанию Констанце и желаю вам всего наилучшего! — С этими словами он, почти насильно, выдернул ошеломлённую женщину из кареты. Чуть помедлив, Констанца тоже вышла из кареты, не зная, что сказать, растерянно глядя на лорда Шамила и компаньонку. Та вертела головой, потом с недоумением спросила: — а где же лорд Ален?
Лорд Шамил, с нетерпением глядя на неё, ответил: — Его милость занят. — Повернувшись к Констанце, сказал: — ну что, едем дальше?
Девушка неловко пробормотала слова благодарности, адресуясь к женщине. Та, ошеломлённая, не могла прийти в себя: — но как же так, Констанца? Лорд Ален…, мы даже не договорились, когда и где встретимся!
— Э-э-э…?? — Удивлённый лорд Шамил круглыми глазами посмотрел на Констанцу. Та пожала плечами и отвела глаза. Он всё понял, не стесняясь, расхохотался: — леди Леонида, уверяю вас, вы ошибаетесь насчёт дар Бреттона! У него и в мыслях не было того, о чём вы подумали! — Он вновь засмеялся, повернувшись к Констанце, предложил ей руку: — Поехали, нас ждут!
Ещё раз поблагодарив леди Леониду, девушка вернулась в карету, оставив бывшую компаньонку на постоялом дворе. Кошки скребли на душе, ей было жалко женщину, уверившую себя в любви Главного королевского дознавателя.
Выглянув в окошко, Констанца помахала рукой лорду Шамилу. Когда он подъехал, спросила: — лорд Шамил, а нельзя было довезти леди Леониду до дома? Как-то нехорошо получилось, что мы бросили её на почтовом дворе…
Он снисходительно похлопал её по руке: — успокойся, Констанца. Она живёт прямо за почтовым двором, тут ходу несколько минут. Её муж имеет захудалый домишко, доставшийся ему от какой-то родственницы, не очень богатой, правда. В нём они и живут. А нам некогда кататься. Ален приказал привезти тебя к его деду, сам он уже там. Ему нужно устроить тебя и срочно ехать во дворец. Его Величество, наверняка, знает, что Ален приехал в столицу.
****
Им пришлось ехать довольно долго по улицам Орегонии в столпотворении и людском водовороте. Чем ближе к королевскому дворцу, тем великолепнее выглядели особняки благородных лордов. Сплошь из камня различных оттенков, двух- и трёхэтажные, окружённые садами, украшенные башенками, красивой резьбой и скульптурами, они, казалось, насмешливо взирали на девушку с высоты своего каменного величия.
Она поёжилась, чувствуя себя чужой, неуклюжей и лишней среди этого воплощения богатства и знатности. Настроение, после расставания с леди Леонидой итак бывшее не слишком хорошим, окончательно упало. Она попыталась взять себя в руки. Разве она не верит Алену? Разве он давал ей повод усомниться в его любви? Тут же накатила мыслишка, что, может быть, вдалеке от столицы, от ярких, красивых и богатых женщин он просто заскучал? А теперь, вернувшись в Орегонию, в окружении равных ему, он разлюбит её?
Неизвестно, до чего ещё додумалась бы Констанца, но карета остановилась перед парадным входом настоящего дворца. Она даже и не заметила, когда они свернули на подъездную аллею. Дворец был не такой громадный, как королевский, но тоже большой, в три этажа, с резными балкончиками, колоннами в виде скульптур, их поддерживающих.
Тяжёлая дубовая дверь с грохотом распахнулась, выпустив сбегающего по высоким ступеням Алена. Позади остался пожилой седовласый слуга в расшитой золотой нитью тёмно-зелёной треконде, укоризненно покачивающий головой.
Ален рванул дверцу кареты. Констанца неуверенно заглянула в блестящие чёрные глаза и… утонула в вихре радости, любви, нетерпеливого ожидания. Она протянула к нему обе руки, облегчённо вздохнула: — Ален, я так боялась!
Он засмеялся, схватил её в объятия, закружил: — чего ты боялась, глупышка?! Всё плохое позади, мы дома!
Наконец поставил её на ноги и подставил локоть. Она просунула под него свою руку и укоризненно сказала: — ты простудишься, Ален! Зачем ты выбежал раздетым? Можно же было накинуть плащ! — Ален опять засмеялся, наклонившись, поцеловал озябшие пальчики:
— скоро у меня будет жена, которая станет следить, чтобы я не бегал без плаща, а когда я заболею, она вылечит меня. — Он обернулся к шедшему сзади, улыбающемуся лорду Шамилу: — как вы распрощались с леди Леонидой? Надеюсь, она довольна поездкой?
Констанца фыркнула, а лорд Шамил расхохотался: — нет, Ален, мы оставили её в расстроенных чувствах! Она была уверена, что ты влюблён в неё, а ты даже не появился, чтобы проститься с ней!
Нахмурившись, Ален заглянул Констанце в глаза: — что за бред? Она сошла с ума?
Та покачала головой: — после того, как ты поужинал с нами, она подумала, что нравится тебе. Ведь не мог же ты явиться на ужин из-за меня! Мне кажется, бедная женщина очень несчастна, мне жаль, что лорд Шамил её разочаровал.
— Ну и ну! — Ален был до невозможности удивлён, — чего только не привидится женщинам!
Констанца отвернулась от него и надулась.
****
Важный седовласый слуга вежливо поклонился и придержал для них дверь. В большом холле, куда они вошли, было светло и тихо. Солнечный свет, падая через разноцветную мозаику окон, рисовал красочные узоры на светлом дубовом паркете натёртого до блеска пола, отражался сияющими бликами на узорном фарфоре напольных ваз. В его лучах оживали скульптуры прелестных сказочных существ и животных, стоящие в нишах. Удобные низкие диваны и кушетки, обитые светлым шёлком, приглашали дать отдых утомлённым ногам. Несколько небольших ярких ковров были разбросаны на полу.