Чтение онлайн

Нахмурившись, я взглянул на Искорку, не вполне уверенный, что получил тут наилучший совет.

– Чарли, тебе решать. Но меня поражает, что эта женщина вытирала о тебя ноги целых двадцать пять лет. Пора отплатить ей тем же.

Эти слова попали в яблочко. Меня вдруг захватила буря эмоций. Я почти что слышал, как на мне с треском рвутся брюки, и чувствовал, как кожа становится зеленой.

– Л знаете, вы, пожалуй, правы.

У каждой великой личности есть достойный противник: у Нельсона – Наполеон, у Шерлока Холмса – Мориарти. Кеннеди и Кастро, Супермен и Леке Лутор, Барби и Синди. [63]

А еще – Чарли и Элли.

Я явился на работу после уикенда, исполненный решимости нанести Элли удар в самое чувствительное место: по ее амбициям относительно комнаньонства. Я стану Супер-юристом, более стремительным, чем молния, способным одним гигантским скачком перепрыгнуть через любую правовую проблему. Или Юридической Барби, которая не носит женские платья и которой не мешает своими приставаниями Кен. Пожалуй, можно подбросить кое-какие необоснованные слухи, дабы напомнить ей о том, как мы соперничали, когда были тинэйджерами.

Но я недооценил своего противника. У нее были все необходимые свойства: стратегический ум Наполеона и коварство Мориарти, выносливость Кастро и безжалостность Лекса Лутора – и все это упаковано в обольстительное тело Синди.

Я ехал в лифте на свой этаж, пританцовывая от нетерпения, как боксер во время разминки. «В красном углу у нас Чарли Фортьюн – «Бекингемширский задира», вес – двести сорок фунтов стерлингов в час; известен своей благожелательностью, остроумием и нахальной, но обезоруживающей улыбкой. Способен блефовать на ринге, дабы проложить себе путь к самой вершине.

В синем углу у нас Элли Грей – «Зараза из Уикома». На ее счету уже имеется одно разбитое сердце, и у нее убийственное сочетание великолепного ума и великолепных ног; способна послать любого компаньона в нокаут с помощью своей ослепительной улыбки».

Элли не понимала, что значит мягкий спарринг. Я не пробыл за своим рабочим столом и минуты, как она влетела в комнату с неприступным, деловым видом и бросила на стол какой-то файл.

– Это счет за сделку для Нортона Фишера. Мне просто нужно, чтобы ты быстренько его проверил.

Я поднял глаза на Элли, но по ее лицу невозможно было ничего прочитать, и я обратился к счету. Мы оба знали, что нам нужно поддерживать сердечные служебные отношения.

– Думаю, тут какая-то ошибка, – заметил я. – Получается, что тебе заплатили двести пятьдесят фунтов стерлингов в час.

Лицо Элли чуть исказилось – так старалась она не показать, что ей хочется, чтобы я видел, как она старается скрыть улыбку.

– Йан подумал, что пора мне немного прибавить, и остальные компаньоны согласились. – Она небрежно взмахнула рукой. – Десять фунтов в ту или иную сторону не играют роли.

Но она знала, что играют. И знала, что я это знаю. Мне хотелось не поддаваться зависти, но ничего не получалось. Последний раз, когда Элли улыбалась такой вот победной улыбкой, мы оба были без одежды.

Всего за несколько месяцев она с легкостью меня обошла. Я уже полтора года сидел на почасовой оплате в двести сорок фунтов стерлингов, и мне не помогали ни мои частые просьбы, ни шутки. Дело в том, что тут имели значение не деньги, а статус. Статус же был всем. Таким образом вас стимулировали, чтобы вы работали еще лучше. Мне так часто советовали прибавить еще 5 %, что, должно быть, сейчас я уже выдавал все 685 %, работая на износ.

Зазвонил телефон, и я схватил трубку. Это был Грэхем.

– Надеюсь, вы сможете ко мне заглянуть в течение, скажем, ближайших тридцати секунд, – произнес он резким тоном.

Скрывая свою тревогу, я повесил трубку.

– Прости, Элли, мне нужно бежать. У меня встреча кое с кем из компаньонов. – Теперь пришел ее черед расстраиваться.

Я помчался к Грэхему. Жестом пригласив меня войти, он попросил закрыть дверь. Это был плохой знак. Обычно он держал дверь открытой, с готовностью объясняя, что так ему видно, кто в какой юбке пришел и какой она длины. «Брючный костюм – это самое ужасное, что только можно было придумать по части дамской одежды», – любил он повторять.

– У меня есть пара вопросов. Во-первых, вы будете чем-нибудь заняты в уикенд на следующей неделе? – Не успел я ответить: «Я собираюсь заполнить свою жизнь, отныне пустую, таким количеством рабочих часов, что в следующем году вы сможете уйти в отставку и прохлаждаться на Барбадосе», как он продолжил: – Хорошо. Рад сообщить вам, что вы прошли на следующий тур. В следующий уикенд в каком-то отеле в Мидлендс [64] будет работать этот новый аттестационный центр. Как мне сказали, вас туда сердечно приглашают.

Я улыбнулся в ответ.

– Полагаю, меня не потребуется приглашать дважды.

– Если вам не повезет, всегда можно сделать еще одну попытку в следующем году или еще через год – словом, еще много лет подряд.

– Я понял.

– Хорошо. Но в любом случае вы молодец. И должны гордиться, что продвинулись так далеко. Впрочем, было бы неплохо приложить еще больше старания – скажем, как можно больше появляться в офисе, занимаясь важными делами – ну, что-то в этом роде. Может быть, находиться здесь немного больше, чем обычно. – Хотя я понятия не имел, как это можно сделать, я все же кивнул. – Как ваш друг мисс Грей. Вчера она пришла первой, а ушла последней – так мне сказали. И ничто так не впечатляет, как работа в воскресенье. Впрочем, вы сами это знаете. – О'кей, сказал я себе, Супер-юрист начинает действовать прямо сейчас.

Мне показалось, что сейчас уместно вновь поднять вопрос о моей почасовой оплате. У Грэхема сделался несколько смущенный вид, когда он понял, что мне известно о повышении ставки Элли. Однако он объяснил, что не смог бы рекомендовать кого-то сразу после нее. Напрашивался вопрос, отчего же он не рекомендовал меня в первую очередь, но я придержал язык.

– Может быть, вы постараетесь и увеличите свое усердие еще на пять процентов, и тогда я поставлю вопрос на следующем заседании компаньонов, – сказал он.