Контратака
Шрифт:
Пока второй залп Сенкевича не превратил ее в огненный гриб, который растаял в воздухе.
Один из хорьков все еще оставался жив. Возможно, он сидел в кабине и был защищен задней частью фургона. Как бы там ни было, хорек по-прежнему рвался к штабу службы безопасности, вовсю паля из автоматического пистолета.
Спору нет, все маленькие бестии не подарок, но этот был похлеще остальных. Ковач самолично влепил четыре заряда в грудь халианина, но только шквальный огонь двенадцати ружей свалил наземь то, что осталось от разнесенного в клочья тела.
Ковач рывком поднялся на ноги. Вся левая сторона тела превратилась в сплошной синяк, но он не мог вспомнить, как это случилось. Сдвинув вверх лицевой щиток, он выкрикнул в командный канал:
— Прекратить огонь!
Вторая мишень Сенкевич все еще догорала. На пластике и останках хорьков весело плясало оранжевое пламя. От первого фургона осталась лишь воронка, горящие куски разлетелись по площади, образовав десятки маленьких праздничных костров.
Ковач переключился на общий канал базы Форберри и вклинился в многоголовый шум сигналом Срочности номер один.
— Всему личному составу Флота. Охотники за Головами контролируют окрестности комплекса зданий военного правительства. Не стреляйте. И не высовывайтесь, пока мы не обезопасим район.
Ковач огляделся.
— Ублюдки проникли через акведук, — проворчал Бредли у него за спиной. — И гадать нечего.
Свет из отворившейся двери в штаб службы безопасности ослепил Ковача.
— Ковач! — завопил командор Ситтерсон, темный силуэт с мощным ручным фонарем, за спиной которого маячила тень полковника Хезика. — Что вы делаете? И где…
Энди выставил свою обожженную физиономию из фургона позади Ковача.
— Предатель! — завизжал Ситтерсон на капитана. — Я пристрелю тебя, пусть даже это будет последнее, что я… — тут он задохнулся, увидев, как Ковач поднял к плечу ружье — такова уж была выучка, никогда не стрелять с бедра, даже если цель всего на расстоянии ствола.
И Ковач не мог нажать курок.
Даже, чтобы спасти свою шкуру. Даже из трезвого расчета.
Даже Ситтерсона.
Услышав первый выстрел. Ковач решил, что кто-то из десантников сделал то, чего не смог он. Когда Ситтерсон повалился вперед, полковник Хезик еще дважды выстрелил в спину командора и прокричал:
— Я на вашей стороне! Не стреляйте! Я не…
Вспышка из автомата Бредли оборвала фразу Хезика так же безоговорочно, как рассеянный заряд разнес грудную клетку полковника.
— Я ошибался по поводу того, как сюда пробирались хорьки, — произнес Бредли в гулкой тишине. — Хезик был предателем, который впустил их, прежде чем прикончить своего босса.
Командир третьего взвода Лисл пробился через своих людей и теперь стоял перед Ковачом.
— Гамма шесть, — сказал Ковач, кивнув, пока вставлял новый магазин в ружье, — грузитесь и доставьте этот грузовик в док для обработки, как мы планировали.
— Есть, есть, сэр, — ответил Лисл. Бикльмен вновь сидел за рулем. Он завел двигатель, как только услышал приказ. Грузовик. Грузовик вместе с поклажей тронулся, пока десантники продолжали на ходу прыгать через борт.
— Альфа шесть, — скомандовал Ковач на командной частоте, — проверьте бульвар к югу. Возможно, больше бандитов нет, но я не люблю сюрпризов, Бета шесть, распределите людей и проверьте грузовики, которые мы накрыли. И смотрите в оба!
Прогремела длинная автоматная очередь, но она была выпущена из бараков просто в воздух. В пустоту, кто-то, в чью комнату попала халианская ракета, остался жив и теперь добавлял суматохи.
— Охотники за Головами, всему составу Флота! — проревел Ковач. — Прекратите пальбу или мы сами ее прекратим.
Все серьезные проблемы были уже позади. Ковач сомневался, что он когда-нибудь сможет рассказать, как все было на самом деле. Разве что Тоби Инглишу за кружкой пива.
Но это не имеет значения.
Имело значение то, что ему не нужно было признаваться, даже самому себе в серые предрассветные часы, что он убил тринадцать гражданских, дабы скрыть просчет какого-то там чинуши.