Чтение онлайн

«И этот туда же!» Почему другие могут с ней заигрывать, а я нет?! Разве я хуже? Да, хуже! Я ничтожество и трус! Мне захотелось вспомнить смелые поступки в своей жизни. Но я так ничего и не вспомнил. Зато в изобилии всплывали в памяти примеры собственного малодушия. Выходило, что трусом я стал чуть ли не с рождения.

Но этого же не может быть!

Я так себя взвинтил, что, вскочив с кровати, в одних трусах забегал по комнате, с болью бормоча под нос: «Ничтожество, ничтожество, ничтожество…»

Под утро, устав от переживаний, я уснул. Сон оказался тревожным и недолгим. Но он освежил меня. Проснувшись, я нашел в душе не только смятение и обиду, но и несвойственную мне ранее решимость.

Мысли приняли совершенно иной оборот. «Девушка, которую я любил больше всего на свете, оскорбила меня, — уже холодно думал я. — Растоптала самое светлое, что было в моей душе… Ну что ж, ей это даром не пройдет».

И я решил отомстить Ирине.

Светило яркое солнце. Насвистывая популярный мотивчик, я зашел в ближайшее кафе. Там я с аппетитом съел большой, хорошо прожаренный бифштекс с луком и гречневой кашей, запил все это густым томатным соком и отправился бродить по знакомым с детства местам.

Настроение было просто великолепное.

Но, как известно, долго хорошо не бывает. Только я свернул на тихую улочку, откуда ни возьмись появился вишневый «кадиллак» и помчался прямо на меня. Я едва успел отскочить в сторону. Мое великолепное настроение как ветром сдуло.

«Кадиллак», резко тормознув, остановился.

Я бросился к машине, полный решимости проучить дурака-водителя. Но мои ругательства остались на языке. За рулем «кадиллака» сидела девушка.

Та самая, с которой мы болтали в кафе.

— Испугались? — улыбнулась она.

— Ну, у вас и шуточки, — проворчал я.

— Садитесь, покатаемся.

Я уселся на мягкое кожаное сиденье. На сей раз девушка была в узких черных джинсах и свободной, тоже черной куртке с блестящими заклепками.

Мы поехали.

Ехать в такой роскошной машине было одно удовольствие. Звучала негромкая музыка. «Мир прекрасен, пока ты в нем существуешь…» — пела американская певица.

Девушка вела «кадиллак» легко и непринужденно.

— Откуда у вас такая дорогая машина? — спросил я.

— Украла.

— Нет, правда.

— А вы не хотите узнать, как меня зовут? — ответила она вопросом на вопрос.

— Хочу. Как вас зовут?

— Матрена, — залилась девушка звонким смехом.

Видимо, и у нее в этот майский солнечный день было великолепное настроение.

— А если по-честному?

— Если по-честному, то Ксения. Устраивает вас такое имя?

— Вполне.

Мы выехали из города. Вдоль дороги с двух сторон встал густой лес. Встречные машины исчезли. Ксения нажала кнопку, и стеклянный люк в крыше «кадиллака» приоткрылся. В салон ворвался теплый весенний ветер.

— Куда вы меня везете?

— В одно место. — Она отбросила от лица прядь густых каштановых волос.

— Надеюсь, там можно будет посидеть и выпить чашку кофе.

— Не только посидеть, но и полежать.

Это что — намек? Я заволновался.

Ксения поминутно смотрела на меня. Что, впрочем, не мешало ей вести машину на сумасшедшей скорости.

— Вы всегда так быстро ездите?

— Не нравится? А я обожаю быструю езду.

В следующее мгновение мы чуть было не наехали на колесо, валявшееся посреди дороги.

Ксения едва успела вывернуть руль.

— Фу-у, — с облегчением вздохнула она. — Вот бы сейчас гробанулись! — Достав из кармана куртки большое красное яблоко, она вонзила в него острые белые зубы. — Хотите укусить? — предложила она мне.

— Давайте.

Ксения протянула надкусанное яблоко. Я тоже укусил. Прямо из ее рук.

Яблоко было сочное и сладкое.

И тут я понял, почему Ксения меня волнует. Она немножко похожа на Ирину. И как это я сразу не сообразил? Такие же каштановые волосы, такой же чувственный взгляд светло-зеленых глаз…

— Дайте еще откусить, — попросил я. — Из ваших рук.

Моя просьба ее так рассмешила, что она, расхохотавшись, на секунду выпустила руль, и мы вновь чуть было не впилились, на сей раз — в дорожный знак.

— Кусайте, — протянула Ксения уже почти огрызок.

Я с наслаждением откусил.

— Знаете, — сказал я, прожевав, — когда я был маленьким мальчиком, то в детском саду поцеловал одной девочке ногу. Уже тогда у меня был комплекс — женщина как госпожа. Теперь-то я понимаю, что всю жизнь подсознательно мщу женщину, чтобы стать ее рабом.

— Считайте, что вы ее уже нашли. — Ксения свернула на обочину и остановила машину. — Приехали.

Кругом ровным счетом ничего не было. Только пустынное шоссе и лес.

— Куда приехали?

— Куда, куда, — заглушила она двигатель. — Туда, где полежать можно. На кладбище. Не видите, что ли? — показала она рукой влево.

Я посмотрел. Действительно, кладбище. Деревянный, местами поваленный на землю забор. А дальше — кресты, памятники…

— Идемте прогуляемся. — Ксения вылезла из машины.

Я тоже вылез. Мы направились к железным воротам, которые были широко распахнуты.

Минут двадцать мы молча бродили между могилами, читая надписи. На кладбище было тихо. Изредка каркали вороны. Пахло сыростью…