Чтение онлайн

– «Хотел как лучше, а получилось как всегда. Еще неизвестно, чем обернется мое проявление гуманности», – Карл снова посмотрел на того, кому от его «доброты» досталось больше всех.

– Ваши документы?

Перед Карлом стоял молодой белобрысый офицер лет двадцати.

– Вот, – протянул он кипу проездных документов.

– Куда вы направляетесь?

– В Сен-Ло. Это в Нормандии.

– Я знаю, где находится Сен-Ло, – не отрываясь от документов, обрезал лейтенант.

– Откуда следуете?

– Там же все написано, из госпиталя. Как его там 97/…? «Бриз». Да, санаторий « Бриз».

– Кто еще может подтвердить вашу личность? Сопровождающий или еще кто-либо?

– А разве документов недостаточно?

– Нет, недостаточно, вы нарушили устав, причем очень серьезно, так что вам придется проехать со мной в комендатуру. Пусть «SD» [22] дальше ломает голову над тем, кто вы такой.

– Но постойте, лейтенант, я ведь не сделал ничего дурного. Я просто угостил их сигаретами.

– Вам не хуже моего должно быть известно, что всякие контакты с военнопленными запрещены. А в особенности с этими,

– пренебрежительным взглядом указал он в сторону воронки.

– Так что вам придется проехать со мной до выяснения личности. Ротеннфюрер [23] , отведите его к машине. Да, и оружие сдайте, пожалуйста.

– Мне так кажется, что все это лишнее, – раздался откуда-то сзади громогласный голос Гюнтера.

Уже через мгновение перед лейтенантом выросла двухметровая глыбина, и от неожиданности тот даже опешил. По-видимому, он совсем не ожидал, что дело примет такой оборот и его оппонентом вместо заблудшего, блеющего ягненка будет настоящий, матерый волчище, который при случае и сам не прочь им закусить. Ведь, судя по шеврону на рукаве, тот был не кем-нибудь, а ветераном дивизии «SS» «Мертвая Голова» [24] , причем бывалым. Особенно это подчеркивали шрамы и наградные планки, количество которых было больше, чем всех наград в его взводе, считавшемся боевым после полугодового пребывания в Сараево.

– Штурмбанфюрер [25] «SS» Клейн, – кратко представился Гюнтер, даже не думая при этом подтверждать свои слова удостоверением личности.

Лейтенант, никак не отреагировав на приветствие Гюнтера, продолжал, как завороженный, пялиться в одну точку на кирпично– пепельных бороздах шрамов, которыми небрежно, глубоко была перепахана левая щека и часть крупного, выдающегося вперед подбородка штурбанфюрера.

– Если в том приюте, в котором вы воспитывались, Вас не научили правилам хорошего тона, то это должна была сделать армия. И мне не понятно, как вы с таким багажом «достоинств» вообще попали в «SS».

– Прошу прощения, господин штурмбанфюрер.

– Прощение будете просить у своей фройляйн. А передо мной, – Гюнтер сделал небольшую паузу, – надо сперва представиться.

– Унтерштурмфюрер ваффен «SS» Радель. Командир 3-го взвода, 2-й роты особого батальона части 56/3475.

– И чем же вы такие особенные, что за часть?

– Фильтрационный лагерь для пленных.

– Понятно, значит тюремщики.

– Но…

– Никаких «но». По какому праву вы решили задержать оберлейтенанта,

– грубо прервал его Гюнтер, – у вас, что, есть на это полномочия? Насколько я знаю устав войск «SS», в ваши обязанности вменяются немного другие функции. – Гюнтер бросил взгляд на стоящих в воронке пленных.

– Господин штурмбанфюрер, этот оберлейтенант, в нарушение инструкции, разговаривал с Иванами. И даже больше скажу, что– то им передал. Мне показалось это подозрительным.

– Подозрительным? А о чем он вообще с ними мог говорить? Где были конвоиры? Я не для того по белорусским болотах их вылавливал, – Гюнтер еще раз покосился на пленных, – чтобы ваши олухи здесь прохлаждались на свежем воздухе, вместо того, чтобы службу нести.

– Виноват, они будут на…

– Это не вы виноваты, Радель, а ваши родители за то, что вы появились на свет. Если бы вы попались мне там, в Белоруссии… – находясь на пике гнева, Гюнтер резко замолчал, отсчитывая про себя до десяти, чтобы хоть как-то остудить пыл. – Где его документы?

– Вот, – лейтенант нервно полез в карман кителя, пытаясь их поскорее достать, но что-то там застряло, из-за чего произошла небольшая заминка.

– Энергичней, лейтенант, энергичней, – презрительно подгонял Гюнтер, специально называя того лейтенантом на обычный манер. Давая тем самым понять, что в «SS» ему не место.

Документы, наконец, попали в руки Гюнтера, а после того, как лейтенант увидел их благополучное возвращение к законному владельцу, предпринял последнюю попытку сохранить лицо.

– Но, господин штурмбанфюрер, этот офицер нарушил устав, и я должен его задержать до выяснения личности.

– Этот офицер, в отличие от вас лейтенант, воевал. Причем не где-нибудь, а на Востоке. С ними. – Гюнтер ткнул пальцем в воронку. – И в бою был ранен. В результате у него развилась амнезия или что-то вроде того. В общем, у него не все дома. Иногда он такое выкидывает, что удивляет даже меня. А я повидал многое, можете мне поверить.

– Но, господин штурмбанфюрер, это не снимает с него ответственности.

– Да, лейтенант, трудно с вами говорить. Хорошо, если хотите все по уставу, то я это устрою, и вам уж точно недолго придется ходить в этих погонах. На Восточном фронте в ваффенн «SS» сейчас большая нехватка ротных фельдфебелей, так что, думаю, вы будете востребованы.

Лейтенант хотел было еще что-то возразить, но, встретившись со стальным взглядом Гюнтера, окончательно понял, что тот не шутит. Взвесив все «за» и «против», он быстро пришел к выводу, что если этот «тевтонский рыцарь» дойдет до капитана Шверте, то у него, действительно, в скором времени появится реальный шанс убедиться в гостеприимности белорусских партизан, а этого ему, по правде говоря, явно не хотелось.

– Честь имею, – вскинул руку к козырьку лейтенант.

– Надеюсь, что это именно так, – продолжая на него презрительно смотреть сверху вниз, ответил Гюнтер. После чего, резко обернувшись, двинулся быстрым шагом в сторону машины. Карл же, стараясь не отставать, послушно засеменил следом.

– Проклятый молокосос, – лицо Гюнтера, сильно побелев, покрылось едва заметными красными пятнами.

– Что там случилось, – вышел им навстречу стоявший все это время возле машины Пауль.