Чтение онлайн

Мысли уже путались — мне трудно было сосредоточиться, трудно дышать. Умом-то я понимала: с легкими все в порядке, просто вирус проникал в мягкие ткани мозга и нарушал привычные неврологические процессы, обычно автоматические действия теперь требовали осознанных усилий. Я же читала отчеты о клинических исследованиях и знала, чего ожидать. Сначала нарушение внимания, потеря интереса, неспособность делать выводы. Дальше гиперактивность в системе кровообращения. А потом заключительный, смертельный удар: вирус набирает силу, и сознание гибнет. Подстегиваемое заразой тело будет по-прежнему двигаться, но Джорджия Каролина Мейсон умрет. Раз и навсегда.

Я была мертва еще до того, как индикаторы на анализаторе загорелись красным. Погибла в то мгновение, когда в руку впился дротик, и ничего с этим поделать нельзя. Но кое-что я все-таки еще могу.

Повернувшись к Шону, я кивнула. Он замер на несколько томительных секунд, а потом успокоился и кивнул в ответ. Теперь брат уже походил на самого себя, былсамим собой, только по щекам текли слезы.

— Рик?

Казинс посмотрел на него и покачал головой:

— Тебе с этим не справиться. С этим никому не справиться. Она мертва. Ты должен это понять. Мертва. Прости, но мы должны…

— Дай мне медицинский набор, он под стойкой с серверами. — Я позавидовала спокойствию Шона, я бы не смогла держать себя в руках, если бы амплификация происходила с ним. — В красной сумке.

— Что ты…

— Выполняй!

Рик бросился к серверам. Эту аптечку собрала для нас мать, на случай самой крайней нужды, отдала ее мне и сказала: «Молю бога о том, чтобы вам никогда не пришлось это использовать». Прости, мама. На этот раз мы тебя здорово подвели. Зато уж рейтинги точно поднимутся.

Я глубоко и прерывисто вздохнула — из горла вырвался какой-то истерический смешок. Пришлось прикусить язык: наружу уже рвались рыдания. Нет времени плакать. Оно есть только на то, чтобы вытащить красную сумку и, может быть, если мне очень повезет, чтобы написать последнюю статью.

Рик вернулся, неся в вытянутой руке аптечку. Он был спокоен — думал, Шон не сумеет это сделать. Все-таки плохо его знал. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к спинке стула. Как же я устала.

— Рик, ты можешь идти. Возьми мой байк и серый жесткий диск. Поезжай как можно дальше, найди терминал и загрузи все данные на сайт. Свободное распространение. Права доступа всем — даже без подписки. Без ограничения копирования.

— Что там?

В Казинсе проснулось профессиональное любопытство и на мгновение заглушило все остальные чувства. Благослови тебя бог. Журналист до мозга костей, как и я.

— Все, ради чего я погибла. — Я отбросила в сторону ненужные теперь солнечные очки и потерла зудящие глаза. — Файлы, информация по банковским счетам, все. От начала и до конца. А теперь уходи. Ты сделал все, что мог.

— А вы…

— Да, мы уверены, — прервал его Шон.

Щелкнула крышка аптечки, зашелестели перчатки из специального поливинила. Их практически невозможно порвать, дорогие страшно — даже военные используют их только в крайнем случае. По настоянию брата мы всегда возили с собой одну пару. Всего одну. На всякий случай.

— И возьми мою запасную броню. Они ведь могут еще за нами охотиться.

— Думаешь?

— А это важно?

— Нет. Думаю, нет.

Я слышала, как Рик ходит по грузовику. Он достал бронежилет из шкафа и натянул прямо поверх одежды. Тихонько звякнула молния, щелкнули застежки. Эти привычные звуки помогали мне отвлечься от Шона, от того, чем он сейчас занимался, от шприца, готового к инъекции.

— Спасибо, Рик, — поблагодарила я коллегу. — Было здорово.

— Я… Да.

Он подошел ближе и взял жесткий диск с моего стола. Потом со скрипом распахнулась дверь.

— Я… Джорджия?

— Да, Рик?

— Мне очень жаль.

Я приоткрыла глаза и выдавила жалкую печальную улыбку. Первый раз, сколько себя помню, свет не резал глаза. Началась трансформация. Я больше не ощущала боли.

— Все в порядке. Мне тоже жаль.

Казалось, Казинс еще что-то хочет сказать, но потом он поджал губы, кивнул и вышел наружу, в вечерние сумерки. Все. Если сейчас закрыть дверь, грузовик больше не откроется — сенсоры почувствуют инфекцию и замки заблокируются автоматически.

— Шон? Последний шанс, поезд уходит, — тихо проговорила я. — Может, сделаешь укол и тоже уйдешь?

— Чтобы ты с этим разбиралась без меня? Ни за что. Рик, будь осторожен.

Наш друг втянул голову в плечи. Дверь захлопнулась.

Шон уселся на пол передо мной, в одной руке он держал специальный шприц с двумя отделениями. В одном — седативные препараты, в другом — мои собственные лейкоциты. Эта смесь сможет замедлить трансформацию… ненадолго. Но если повезет, мне хватит времени.

— Давай сюда правую руку, — велел брат ровным голосом.

Я подчинилась. Шон приложил двойную иглу к сгибу моего локтя и нажал на поршень. Я почувствовала, как по телу распространяется приятная прохлада, и вздрогнула.

— Спасибо.

— Это все, что мы можем.

Брат открыл мешок для утилизации, бросил туда использованный шприц и запечатал.

— У тебя самое большее полчаса. А после…

— Я вряд ли останусь в сознании, знаю.

Брат встал и на непослушных ногах прошел к контейнеру для биологически опасных отходов и кинул туда пакет. Мне так хотелось подбежать к нему, обнять и плакать до тех пор, пока слезы окончательно не иссякнут. Но я не могла. Не имела права. Даже мои слезы теперь были заразными. Чуда не произойдет. А времени мало.

У меня еще остались дела.

Я развернулась к монитору и сглотнула. Во рту совсем пересохло. Шон подошел ко мне сзади, достал из шкафчика над дверью револьвер и вставил патроны, аккуратно, один за другим. Что там писали в клинических отчетах? Сухость во рту — один из ранних признаков амплификации, кристаллизовавшиеся частицы вируса вбирают в себя всю содержащуюся в организме жидкость. Прекрасно, скоро я усохну, как и все зомби. Думать становилось все труднее. Как же ужасающе быстро все происходит.