КОРМУШКА
Шрифт:
Я шёл чуть впереди, контролируя левую сторону, так как правый глаз до сих пор плохо видел после встречи с залётными мародёрами. И такое у нас бывает - люди злейшие из хищников, а посечённая осколками морда, ещё не самых худший вариант при взрыве гранаты в тесном помещении. Андрей привычно отстал шагов на пять, прикрывая спину, и постоянно огладывался, как лётчик-истребитель времён Великой Отечественной.
Единственная улица нырнула под горку и закончилась. Можно вздохнуть с облегчением. Но и расслабляться рановато - вот здесь на повороте, где густые заросли терновника выходят чуть ли не на дорогу, неделю назад тройка тварёнышей устроила засаду. Нет, однозначно этим летом зверьё стало умнее.
Сегодня обошлось без сюрпризов. Внизу показалось длинное, вытянутое с юга на север озеро, название которого я не удосужился узнать и в более спокойные времена. Озеро и озеро, одно из немногих в области, куда не попал вездесущий ротан. Потому здесь ещё оставалась нормальная рыба - щука, карась, окунь. Немалое, между прочим, подспорье в нашем хозяйстве. От воды потянуло свежестью, чуть приправленной запахом тины. Тишина и благолепие, даже жаворонки в безоблачном небе.
И тут же, разрушая идиллию, впереди бабахнул узнаваемый выстрел "Сайги". Сразу же за ним несколько автоматных очередей, длинных, на половину магазина.
– Стой!
– я успел перехватить рванувшегося вперёд Андрея.
– Не бежать!
– Но там же…
– Знаю. Пока стреляет - жива.
В подтверждение моих слов карабин выстрелил дважды, потом, после короткой паузы, ещё раз. Молодец, девчонка! А вот автоматчики нервничают, только один бьёт короткими, остальные садят почём зря.
– Берём правее.
Озеро почти со всех сторон окружено зарослями камыша вперемешку с ольховником, и только в одном месте, где встречаются два оврага, крутой берег отступает от воды, образуя длинный и широкий пляж. Нам туда - нашим рыбакам больше негде накачать надувные лодки и перебрать сети. И как раз оттуда доносятся выстрелы.
– Справа!
Среагировать не успеваю - Андрей бьёт с двух стволов, сняв на лету бросившегося с пригорка тварёныша.
– Да чтоб…
Ещё один с громадной скоростью несётся прямо на нас. Его снёс в упор и кручу головой - где-то должен быть ещё один.
– Слева!
– Вижу!
– третий тварёныш ползёт по траве, волоча задние лапы и оставляя за собой кровавую полосу. Это, видимо, от него отвлекали внимание предыдущие. Странно, никогда не замечал раньше у зверей способности к самопожертвованию.
Сын добивает подранка тесаком и отшвыривает в сторону:
– Автоматная пуля.
– Ага…
Следующий пригорок обходим осторожно, и вот уже за ним пляж…
– Мать за ногу!
Я тоже такого раньше не видел - не меньше сотни тварёнышей собралось на берегу. Рыбаки, слава богу, успели спустить лодки на воду и сейчас лупят со всех стволов. А чуть в стороне десятка два хищников собирают из веток какое-то подобие плота - и этого ещё ни разу не приходилось наблюдать.
– Бей по тем строителям!
– Понял!
– Андрей опять саданул дуплетом. Знает, что я всегда стараюсь держать один ствол в запасе, и он успеет перезарядить ружьё.
Рыбаки с лодок тоже перенесли огонь на новую цель, только Ленка, восторженно что-то крича, продолжает обстреливать берег прямо перед собой, где из-за скопившихся в одном месте тварёнышей промахнуться было невозможно. Безбашенная девчонка - в двенадцать лет собственная смерть кажется чем-то нереальным и фантастическим, а жизнь - увлекательным, хотя порой и кровавым спортом. Да, и ей уже приходилось хоронить друзей и ровесников, но заколоченные наглухо гробы в детской психике никогда не примеряются на себя.
Хотя, надо отдать должное, мою дочь не упрекнёшь в излишней лихости или неосторожности. Вот и сейчас, реально оценивая возможности своего оружия, выбрала ближайшую цель, которой способна нанести максимальный ущерб. Сколько у неё с собой патронов?
– Сзади!
Бабах! Андрей сносит подобравшегося со спины тварёныша. Да откуда их тут столько? Бабах! Следующий выстрел сносит сразу двоих. Добивать некогда. Потом, если останемся живы.
– Чертобой, ответь базе!
– совершенно некстати захрипела рация.
– Чертобой - базе!
Некогда. Отвечать некогда - ещё не меньше десятка лезут прямо в лоб. Дуплет. Переломить. Зарядить. Дуплет… Гильзы нахрен… Переломить. Зарядить. Дуплет… На спину падает что-то тяжёлое и тут же резкий удар по бронежилету. Андрей зло скалится, смахивая с приклада красно-серое месиво. Переломить. Зарядить…
Стрелять больше не в кого. События последних минут, сколько их там прошло, слились в одну, длинную-длинную, и выброшены из памяти. Только что был бой, и вдруг всё кончилось. И даже кажется, что сквозь звон в ушах пробиваются переливы равнодушных ко всему жаворонков. Стою по колено в воде с переломленной двустволкой, Андрей на берегу бинтует себе кисть руки, затягивая узел зубами, а наши рыбаки, старшему из которых едва ли четырнадцать, деловито рассыпались по пляжу и рубят головы валяющимся тут и там тварёнышам. Неплохо для детишек, чьи родители ещё три года назад были убеждёнными вегетарианцами в экологическом поселении. Почти что толстовцами-непротивленцами.
Дочь с "Сайгой" в руках страхует товарищей и посматривает краем глаза с опаской. Нет, сегодня тебя не за что ругать. Мы - победители!
– Чертобой, ответь базе!
Да заткнётся эта рация когда-нибудь? Андрей протягивает "моторолу" и дипломатично отворачивается. Глубокий вдох и медленный выдох сквозь стиснутые зубы. Я спокоен. Я, блядь, трындец как спокоен! Рука сама тянется к карману в поисках сигареты. Но там пусто, давно уже пусто. Иммунитет к яду тварёнышей даёт неожиданный эффект - стоит закурить, и отёк лёгких гарантирует смерть от удушья. И не помогает ничего, проверенно, к сожалению, на практике. И к счастью, что не на собственной.
– Да, Валера, слушаю.
– Михалыч. Что там?
– голос Сотского взволнован и прерывист.
– Почему не отвечал? Со стороны озера стрельба…
– Мы уже здесь, - перебил я председателя.
– Наши все целы, высылай подмогу.
– Уже. Семь человек на "Уазике" выехали только что.
– Валера, ты… - захлестнувшая злость мешала говорить.
– Да они сейчас за собой…
– Михалыч, я… - начал оправдываться Сотский.
– Погоди. Добро, пусть едут - ребят с ними отправлю.