Чтение онлайн

– Я не хочу оскорбить свою профессию и даже этих шарлатанов, но когда народ чувствует грядущие перемены, чувствует, что сама почва под его ногами превращается в зыбучий песок, он начинает искать людей, провозглашающих себя хранителями высшего знания. – Он криво улыбнулся. – Хотя, наверное, мне не стоит жаловаться. Теперь аудитории, где я выступаю с лекциями, всегда набиты до отказа. Мне только хотелось бы знать, есть ли в толпе внимательные слушатели, или они просто перелетают от одного провидца к другому, вроде пчел во время медосбора.

Я тоже заметил, что в храмах постоянно полно народу, причем не только в огромных святилищах, посвященных нашим главным богам, но и в мелких приходах, где почитались семейные божества. Ахархел, или «Тот, Кто Говорит С Владыками», пользовался особенной популярностью, хотя я видел процессии жрецов, поклонявшихся мрачному Элиоту или многоглавым звероподобным богам, о которых я раньше никогда не слышал. Было даже несколько групп, члены которых громко распевали имя Сайонджи.

Когда я доложил об этом Тенедосу, он удовлетворенно кивнул.

– Как я уже говорил, наступает ее время.

Преступность тоже увеличилась. Наряду с обычными кражами и ограблениями происходили чудовищные и бессмысленные злодеяния, совершаемые не только отчаявшимися бедняками, но и некоторыми из тех, кто считался достойнейшими гражданами города.

Я представлял себе Никею в виде прекрасного шелкового покрывала, за которое с разных концов одновременно тянули тысячи тысяч рук. Медленно, очень медленно покрывало начинало рваться на части.

Один из личных слуг Маран принес записку от нее. Она просила встретиться с ней завтра утром, в том самом ресторане, где мы с ней начали наш роман. Слово «важно» в конце записки было подчеркнуто дважды.

Я снова был вынужден умолять адъютанта предоставить мне увольнительную на этот день. Он нахмурился и пробурчал что-то про «молодых капитанов, которым нужно уделять больше внимания своим обязанностям», однако удовлетворил мою просьбу.

Меня одолевало беспокойство, подстегиваемое мыслью о том, что граф Лаведан узнал о нашем романе. Я даже предположил, что Маран забеременела – ведь наша связь продолжалась уже четыре месяца. После той первой безумной ночи я пытался применять меры предосторожности, но она отказалась от них.

Однако выяснилось, что неприятности были не у Маран, а у ее подруги.

Амиэль, рыдая, сидела на кушетке, а Маран старалась утешить ее. Постепенно успокоившись, она рассказала мне о том, что случилось.

Около пяти лет назад они с мужем взяли к себе на службу супружескую чету Тансенов. Те зарекомендовали себя наилучшим образом, и в конце концов лорд Кальведон предложил им переехать в один из коттеджей, расположенных на территории поместья. Тансены выполняли самые разнообразные поручения, от ухода за садом до покупки продуктов, и даже иногда составляли компанию своим хозяевам, изнывавшим от скуки. У них было двое детей. «Чудесные крошки, – сказала Амиэль. – Если бы я могла иметь детей, мне хотелось бы, чтобы они были такими же милыми!»

В то утро госпожа Тансен должна была присоединиться к Амиэль, собиравшейся нанести визит своей модистке. Она не явилась в особняк Кальведонов к назначенному сроку, поэтому Амиэль пошла посмотреть, в чем дело...

– Я подумала, что, возможно, у них заболел ребенок, и собиралась сказать ей, чтобы она не беспокоилась и оставалась дома – я уже взрослая девочка и могу самостоятельно купить ленты для шляпок.

Дверь коттеджа была приоткрыта. Амиэль распахнула ее и закричала от ужаса.

На полу лежало тело женщины и одного из ее детей. В другой комнате лежал ее муж. Все трое были мертвы – задушены желтым шелковым шнуром.

– Но это еще не самое худшее, – Амиэль снова начала всхлипывать. – Я зашла в маленькую комнату, где у них находилась детская. Малышка... она тоже была мертва. Убита, как и остальные! Какое чудовище могло совершить подобное злодеяние?

Я знал ответ. Товиети. Итак, желтые удавки стали в Никее чем-то более реальным, чем шепотки знахарей или золотой талисман на груди аристократки, купленный за большие деньги у одного из многочисленных шарлатанов.

Но какое это имеет отношение ко мне? Разве она не сообщила о случившемся в городскую стражу?

Сообщила... Но ей показалось, что им нет дела до этого. А может быть... может быть, они просто боятся.

– Очень может быть.

– Более того, – продолжала Амиэль, размышляя вслух. – Они вели себя так, словно выполняли какую-то надоевшую работу. Я знаю, Тансены не были так богаты, как я... но они были моими друзьями!

– Что ей делать? – спросила Маран. – Я позвала тебя, потому что однажды, еще в те дни, когда вы с Тенедосом давали показания перед Советом Десяти, мой муж упомянул о том, что в Спорных Землях вы встретились с сектой душителей. После этого слушания сразу были объявлены закрытыми.

Я сказал, что не вправе обсуждать этот вопрос, но в словах ее мужа есть доля истины. Я знал этих людей и понимал, как они опасны.

– Если они проникли в наше поместье так незаметно, что охрана не подняла тревогу... то ведь они могут вернуться, – прошептала Амиэль. – Кого они захотят убить на этот раз? Меня? Моего мужа? Что мне делать?

Про себя я подумал, что если Товиети решили убить человека, то он, пожалуй, не сможет чувствовать себя в безопасности и посреди армейского лагеря. Вслух я поинтересовался, есть ли у них апартаменты в городе. Есть? Прекрасно. Тогда они должны переехать туда сегодня же вечером. А что касается безопасности... Я внезапно вспомнил об одном человеке – нет, о четверых людях, которые едва ли могли оказаться приспешниками Тхака.

– Оставьте мне свой городской адрес, – сказал я. – Сегодня вечером один человек придет к вам. Щедро платите ему и его спутникам, которых он приведет с собой, и в точности выполняйте его распоряжения. Вы можете доверять ему, хотя с первого взгляда вам может показаться, что он не заслуживает доверия. Он держал мою жизнь в своих руках и не раз спасал меня от смерти. Его зовут Йонг.

Когда я закончил свой рассказ об убийстве слуг Амиэль и о том, как странно отреагировала на преступление городская стража, Тенедос ничего не ответил, но повернулся к молодому стражнику.