Чтение онлайн

Но, выйдя замуж за представителя рода Аграмонте, она была вполне счастлива. Она стала третейским судьей в нашей семье и до тонкостей разбиралась в том, кто равен нам по знатности, кто занимает низшее положение, а кто высшее. К счастью для нее, последних было очень немного. Подобно моему отцу, она всегда беспокоилась о нашей роли в светском обществе.

Когда у меня начали появляться ухажеры, она едва привечала их – сначала нужно было найти их имена в родословных книгах и убедиться в их достаточно благородном происхождении, а следовательно – в праве лапать меня, как им вздумается.

Она скорчила гримаску.

– В деревне тебя сначала пытаются поиметь, а когда это не удается, то решают, что ты достойна стать их супругой. А уж потом они имеют тебя за милую душу, пока ты не превращаешься в развалину с дюжиной детей на руках. А когда им это надоедает, они начинают проводить ночи на сеновале или у городской любовницы.

Она немного помолчала.

– Это и было твоим представлением о любви?

– Не совсем. Я читала романы и искренне мечтала о том дне, когда ко мне явится прекрасный принц. Просто я не представляла себе, на кого он должен быть похож. Возможно, мне следовало бы сбежать с первым мальчишкой, в которого я влюбилась.

– Благодарение Ирису, ты этого не сделала, – заметил я.

– Бедный мальчик! – продолжала Маран, не обращая внимания на мои слова. – Он был сыном первого конюха отца. Я до сих пор помню его улыбку и его кудрявые волосы. У него были зеленые глаза, и от него замечательно пахло лошадьми. В то время я наполовину влюбилась в лошадей, – пояснила она. – Иногда мне хотелось стать лошадью, и если бы я не смогла найти себе кентавра, то согласилась бы жить с человеком, который просто любит лошадей.

– Что же случилось потом?

– Моя мать узнала об этом, и через день всю его семью выслали из поместья. Позже, после замужества, я пыталась узнать, куда именно. Я смогла выяснить, что его семья переехала в Никею, но не более того.

Маран внимательно посмотрела на меня.

– Ты не возражаешь, что я тебе об этом рассказываю? Никто, кроме Амиэль, не слышал мою глупую маленькую историю.

– С какой стати я буду возражать? – удивился я. – Неужели я стану ревновать тебя к детскому увлечению?

– Почему бы и нет? – к ней моментально вернулось хорошее настроение. – Я, например, ревную тебя к каждой женщине, которую ты знал.

– Но я никого не знал! – фальшиво-благочестивым тоном возразил я. – До встречи с тобой я был совершенным девственником.

– Ну, конечно, – Маран снова задумалась. – Наверное, в девичестве я была похожа на куклу. Все одевали меня так, как им хотелось, показывали меня там и тут, но мои собственные желания не имели никакого значения. Отец хотел, чтобы я выглядела так, мать хотела, чтобы я вела себя этак, и никто не спрашивал, чего же хочет Маран. Ни тогда, ни сейчас.

Мне было холодно... и одиноко. У меня не было настоящих друзей, с которыми я могла бы играть. Когда я была очень маленькой, мне разрешали возиться с детьми наших слуг или рабов, но я быстро обнаружила, что они всегда делали меня главной, в какую бы игру мы не играли, и старались во всем потакать мне. Потом, когда я выросла, вокруг меня образовалась пустота, хотя примерно раз в месяц мы навещали какую-нибудь другую аристократическую семью, и у меня появлялась возможность поиграть с их детьми... если там были дети.

Она с затаенной тоской посмотрела на меня.

– Как бы мне хотелось быть больше похожей на тебя!

Я немного рассказал ей о детстве, проведенном в Симабу, и о моей любви к одиноким блужданиям в джунглях.

– Поэтому я читала все, что мне попадалось под руку, – продолжала Маран. – Особенно о городах, и мечтала о том дне, когда я смогу приехать в Никею. Помню, однажды я прочла поэму о человеке родом из дремучего леса, и хотя город впоследствии стал его домом, холод этих лесов остался с ним до самой смерти. Мне казалось, что этот человек такой же, как я.

– Я во всеуслышание заявляю, что в вас нет ничего холодного, графиня.

Неуклюжая шутка достигла цели: Маран улыбнулась.

– Знаешь, я и не думала, что когда-нибудь выйду замуж, – сказала она. – Но это случилось.

– Чем ты хотела заниматься?

– Только не смейся. Одно время мне хотелось стать куртизанкой. Я буду молодой, красивой, и все мои благородные любовники будут платить огромные суммы золотом за ночь в моей постели. Им захочется бросить своих уродливых жен, а я буду смеяться над ними и ускользать от них, как вода между пальцами.

– Очень хорошо, что ты не стала куртизанкой, – серьезно заметил я. – Иначе ты бы обнаружила, что большинство клиентов борделей – жирные, старые и немытые скоты, склонные к разным извращениям.

Она посмотрела на меня с необычно жестким выражением лица, и мне пришлось извиняться.

– Не обращай внимания, – отмахнулась Маран. – Я просто подумала о чем-то... о чем-то не очень приятном. В общем, когда я поняла, что мне не суждено стать куртизанкой, то я решила, что стану просвещенной дамой, помогающей философам и правителям принимать мудрые решения.

Поэтому я и устроила у себя философский салон. Наверное, я пыталась дать хоть что-нибудь той одинокой маленькой девочке, которой больше не существует.

Маран отвернулась, но я заметил слезы в ее глазах. Я потянулся к ее руке, но она отодвинулась от меня.

– А потом я стала девушкой, и начался период ухаживания. Один юноша мне нравился: он всегда смешил меня, и я с нетерпением ожидала его визитов. Он происходил из достаточно благородного клана, но его семья не имела большого состояния, и вскоре он тоже куда-то исчез. Один из моих братьев потом сообщил мне, что его отцу заплатили приличную сумму с тем условием, чтобы молодой человек больше не появлялся в нашем доме. Теперь понимаешь, каково мне было?