Чтение онлайн

– Добро пожаловать домой, муж мой, – прошептала она, не глядя на меня.

Я застыл. Как долго я мечтал об этом моменте... и вот он наконец настал.

Маран подняла голову.

– Мне... мне очень стыдно, – сказала она. – За то, что я сделала.

На ее лице снова появилось выражение ребенка, ожидающего наказания. Когда ко мне вернулась способность двигаться, я сделал шаг вперед и взял ее за руки.

– Маран, – сказал я. – Ты не сделала ничего плохого. Ни до, ни после моего отъезда. Никогда. И я люблю тебя.

Я увидел слезы в ее глазах.

– Подожди, – прошептала она. – Сними свой китель.

Я расстегнул китель и стряхнул его с плеч. Маран подошла ближе, провела пальцами по моему перевязанному предплечью и поморщилась. Потом она поцеловала мою грудь через рубашку.

– Я забыла, как сладко ты пахнешь, когда потеешь, – сказала она и подняла голову.

Мы поцеловались. Я ощутил слабый цветочный аромат, исходивший от нее, и кровь молотом застучала у меня в висках. Обняв свою жену, я почувствовал тепло ее тела под тонкой тканью. Потом я слегка отодвинул ее от себя.

– Маран, окажи мне одну услугу. Я не хочу, чтобы ты считала меня судьей, который решает, что тебе можно делать, а что нельзя. Я твой партнер, а не твой хозяин. Черт возьми, в своей жизни я уже наломал достаточно дров! Я всего лишь человек, и ожидаю от других снисходительности к себе, поэтому будет лучше, если я дам тебе такое же право, ладно? Пожалуйста, перестань винить себя.

Она посмотрела на меня и уткнулась головой мне в плечо. Ее слезы намочили мне рубашку.

– В чем дело?

– Ни в чем, – пробормотала Маран. – Я просто... наверное, я никогда не думала, что у меня есть право быть счастливой. Какое-то время я была счастлива, и я чувствовала себя так, словно меня наказали.

– За счастье?

Она кивнула.

– Тебе кто-нибудь говорил, какой дурочкой ты иногда бываешь?

– Да, – она снова кивнула.

– И разве никто не говорил, что ты вовсе не обязана плакать, когда твой муж приходит домой с войны?

– Извини... – но я прервал ее слова новым поцелуем. Проведя рукой по ее юбке, я нащупал разрез, сдвинул ткань в сторону и погладил ее нежные ягодицы. Она не отрывалась от моих губ, но ее руки поползли выше и расстегнули мою рубашку. Я отпустил ее лишь на то время, чтобы вынуть руки из рукавов. Я чувствовал, как отвердели ее соски, прижатые к моей груди.

– В одном из моих писем я сказала, что хочу кое-что сделать, – сказала она. – И я собираюсь это сделать.

Маран расстегнула мои бриджи, спустила их вниз до сапог и ахнула, увидев мое перевязанное бедро.

– О, любимый, тебя ранили!

– Я уже выздоравливаю. Рана почти не беспокоит меня.

– Я буду твоей сиделкой, – сказала она. – И позабочусь о тебе.

Опустившись на колени, она прикоснулась пальчиком к моему поднявшемуся члену.

– Я скучала по тебе, – прошептала она. Нежно подразнив меня зубами, она провела языком по самому кончику члена. – А теперь, Дамастес, если ты хочешь так же сильно, как и я, дай мне попробовать тебя на вкус.

Она полностью взяла меня в рот, двигая губами вверх-вниз по древку копья. Ее язык работал без устали. Я положил руки ей на голову, зарывшись в ее волосы, и невольно застонал, когда давно сдерживаемое семя излилось наружу.

Маран продолжала двигать головой. Необыкновенное наслаждение возросло, потом снова улеглось. Она поднялась с мокрым ртом и медленно сглотнула.

– Это чтобы убедиться, что мы с тобой поровну поделили удовольствие.

Я тоже встал и обнял ее. Когда мы поцеловались, я снял с нее рубашку, потом развязал узлы, стягивавшие пояс юбки, и она упала к ногам Маран.

Из-за беременности ее груди увеличились в размерах и теперь напоминали спелые персики. Она обвила меня ногой и потерлась пяткой о мою икру. Мой член, прижатый к ее животу, опять затвердел.

Я поднял ее и уложил на мою маленькую походную койку. Маран лежала, откинув голову назад. Затем она открыла глаза, посмотрела на меня и мечтательно улыбнулась. Подняв колени, она медленно раскинула бедра в стороны.

– Ты мечтал обо мне, муж мой?

– Каждую ночь.

– И я мечтала о тебе, и пыталась сама доставить себе хоть немного удовольствия. Но это ничто по сравнению с тобой.

По-прежнему улыбаясь, она погладила гладко выбритый лобок, потом вставила в себя палец и неторопливо подвигала им взад-вперед.

– Я готова, Дамастес, – простонала она. – Иди ко мне. Люби меня, бери меня сейчас же!

Я опустился на колени над ней. Она вздрогнула, когда я осторожно, неглубоко вошел в нее и задвигался в ней.

– До конца! Вставь его до конца! – умоляла она, но я продолжал легкие движения. – О, любимый, пожалуйста, пожалуйста!

Я слегка отодвинулся. Внезапно Маран обвила ногами борта койки и вскинулась так, что буквально насадила себя на меня. Она вскрикнула, я упал на нее, и мы снова слились воедино.

– Нумантийские солдаты! – усиленный магией голос Тенедоса разносился над огромным строем. – Вы хорошо послужили своей стране. Я обещал вам награду за ваши жертвы, и вы поверили мне. В Полиситтарии я дал вам ощутить вкус своих обещаний. В грядущем вас ждет большее, гораздо большее.

Я начну с шестерых моих лучших солдат. Все они генералы и полностью заслуживают этого звания. Более того – они герои!

Сегодня я утверждаю новое воинское звание – это звание трибуна. Вот его символ, – он поднял черный ониксовый жезл длиной около двух футов, с серебряными обручами, стягивавшими верхний и нижний конец.

Мы шестеро, стоявшие перед Тенедосом, были изумлены. До сих пор мы не подозревали, с какой целью он объявил общеармейское построение и вызвал нас к себе.

– Мои трибуны получат высочайшие командные посты и будут отвечать только передо мной. Теперь я назову их. Вам известны их имена и репутация, но я хочу сказать несколько слов о каждом из них.

Моим первым трибуном станет Дамастес а'Симабу. Он первым последовал за мной и проявил себя храбрейшим из храбрых, начиная с Кейта и заканчивая уничтожением Чардин Шера. Его мужество было непревзойденным. Трибун а'Симабу, я благодарю вас за службу.