Чтение онлайн

Он выступил вперед и вручил мне первый жезл. Я услышал одобрительный рев солдат за моей спиной. У меня отнялся язык: я никогда не мечтал о такой чести. Должно быть, Тенедос знал, о чем я думаю, поскольку он улыбнулся и тихо добавил:

– Теперь ты видишь, что получается, когда слушаешь речи безумца в горном ущелье?

Я молча отсалютовал, и он отступил назад. Настала очередь других.

– Вторым трибуном будет генерал Эрн – человек, который всегда вел солдат за собой, подчинялся моим приказам и подавал другим личный пример.

Эрн тоже получил свой жезл.

– Третьим будет генерал Мирус Ле Балафре, наш лучший боец и командир, который тоже служит примером для своих солдат. Ему не нужны медали, ибо его тело, покрытое боевыми шрамами, говорит само за себя.

Ле Балафре взял свой жезл и вернулся, встав рядом со мной. Я шепотом поздравил его, и он кивнул в знак благодарности.

– Пожалуй, я останусь здесь еще немного, – тихо произнес он. – Кажется, жизнь становится довольно интересной.

– Четвертым трибуном станет Генерал Йонг, – прогремел голос Тенедоса. – Я хочу, чтобы все, кто не является коренными нумантийцами, отметили эту честь и поняли, что я вознаграждаю любого человека, который служит верой и правдой.

Я ожидал, что Йонг, по своему обыкновению, выкинет какое-нибудь коленце, но, похоже, он был совершенно ошеломлен случившимся. Утирая слезы костяшками пальцев, он принял жезл и вернулся к нам, даже забыв отсалютовать Провидцу.

– Пятым трибуном станет генерал Кириллос Линергес, вернувшийся в армию в час величайшей нужды. Он быстро поднялся по служебной лестнице, снова и снова доказывая свое мужество и командные способности.

Линергес, чья рука все еще висела на перевязи после битвы с каллианцами, лучился от удовольствия.

– Последнее назначение получает генерал Петре – человек, который сражается своим умом не хуже, чем мечом. Он должен послужить для молодых офицеров примером того, что время, проведенное за изучением военной науки, а не за игорным столом или в публичном доме, может принести бо льшую выгоду. Генерал Петре многое сделал для формирования новой армии, и это его заслуженная награда.

Петре, как всегда бесстрастный, строевым шагом подошел к Тенедосу, взял жезл, четко отсалютовал и развернулся на каблуках. Когда он заметил мой взгляд, его лицо на мгновение озарилось мальчишеской улыбкой, и он вернулся в строй.

– Шесть человек, – продолжал Тенедос. – Но это лишь начало и пример для остальных. Я знаю – среди тех, кто сейчас слушает меня, есть люди, которые когда-нибудь будут носить этот черный жезл и покроют славой себя, свои семьи, свои провинции и всю Нумантию.

– Это был лишь первый залп моей новой кампании, – с улыбкой произнес Тенедос.

– Значит, Совету Десяти ничего не известно о ранге трибуна?

– Теперь известно.

– Как вы думаете, что они предпримут?

– Точно не могу сказать. Поэтому я и пригласил тебя вместе со специальным эскортом сопровождать меня на встречу с Советом.

Этот «специальный эскорт» – почти двести кавалеристов – двигался за нами, когда мы въезжали в пригороды Никеи. Все они были добровольцами, тщательно отобранными за различные достоинства. Офицеров было, пожалуй, даже больше, чем рядовых. Среди них были трибун Йонг, домициус Биканер и такие ветераны, как полковой проводник Эватт, сержанты Карьян, Свальбард, Курти, а также другие, кого я не знал, но чья преданность Тенедосу была засвидетельствована их командирами.

Они взяли с собой не только мечи, но и кинжалы, а под парадными мундирами скрывались дубинки.

Тенедос лично проинструктировал их перед выездом из лагеря. Он сказал, что ему может понадобиться несколько групп разной численности, и назначил командиров каждой группы.

Мы направлялись во дворец Совета Десяти.

– Провидец-Генерал Тенедос, – промямлил спикер Бартоу. – Я рад поблагодарить вас за столь успешную службу.

– Я служил не только вам, сэр, но и нашей родине, Нумантии.

Тенедос стоял в центре огромного аудиенц-зала. Я держался слева за его спиной, выполняя его распоряжение.

– Мы подготовили триумфальную встречу для армии, – продолжал Бартоу. – Затем последуют праздники, фестивали, торжественные церемонии – все, чем Никея может выразить свою благодарность.

Послышались радостные выкрики, и Бартоу, казалось, впервые заметил, что на галерке полно солдат в мундирах. Заметно обеспокоился.

– Мы благодарим вас, – ответил Тенедос. – Но фактически, Никея может сделать больше, и должна сделать, если хочет оказать армии надлежащие почести. Верная служба должна вознаграждаться настоящими дарами.

– Что вы имеете в виду? – Бартоу помрачнел: все шло не так, как он запланировал.

– Во-первых, золото. Пенсии для людей, уволенных по инвалидности. Компенсации для тех, кто получил тяжелые увечья, потерял руку, глаз и так далее. Более того, сэр. Нумантия – огромная страна, и в ней много необработанных земель. Я предлагаю Совету выделить небольшие земельные владения тем ветеранам, которые уходят в отставку.

– Это неслыханно! – выпалил Бартоу. Я смотрел на Скопаса, бывшего союзника Тенедоса. Сначала он тоже выглядел удивленным, но затем на его лице появилось расчетливое выражение.

С галерки донеслись недовольные крики, сопровождаемые свистом. Охрана Совета Десяти нервничала еще сильнее своих хозяев. Тенедос повернулся, посмотрел на солдат, и те сразу же умолкли.

Прежде чем Бартоу смог продолжить, Скопас поднялся со своего места.

– Прошу прощения, спикер. Как уже не раз упоминалось, Генерал-Провидец часто предоставляет на наше рассмотрение необычные идеи. Полагаю, нам нужно уединиться и обсудить их.

– Надолго ли? – прокричал кто-то с балкона. – Случайно не забудете, зачем уединялись, а?