Чтение онлайн

– Люди смотрят, – сказала она, улыбаясь напоказ. – Зачем ты здесь?

– Чтобы поздравить тебя с замужеством. И хорошенько рассмотреть твоего нового избранника.

– Не морочь голову, Клей. Ты просто ревнуешь.

– Больше чем ревную. Мне хочется сломать ему шею.

– Где ты взял эту куколку?

– Кто теперь ревнует?

– Я.

– Не волнуйся, Ребекка, она не претендует на то, чтобы стать твоей партнершей по постели, – сказал он и тут же подумал: а если?

– Джейсон не так уж плох.

– И слышать об этом не желаю. Просто постарайся не забеременеть, ладно?

– Это не твое дело.

– Очень даже мое.

Ридли с партнером проскользили мимо. Клей впервые внимательно взглянул на ее спину, которая была открыта полностью, поскольку платье начиналось лишь за несколько дюймов до ягодиц – идеальной, надо сказать, формы. От взгляда Ребекки это тоже не ускользнуло.

– Ты ей платишь? – спросила она.

– Пока нет.

– Она несовершеннолетняя?

– Нет, что ты. Она вполне взрослая. Скажи, что ты все еще меня любишь.

– Не люблю.

– Врешь.

– Наверное, будет лучше, если ты уйдешь прямо сейчас и прихватишь ее с собой.

– Как скажешь, это твой праздник. Я не хотел его испортить.

– Хотел, и это единственная причина, по которой ты сюда явился, Клей. – Ребекка чуть отстранилась, но продолжала танцевать.

– Подожди годик, ладно? – сказал он. – К тому времени я сколочу двести миллионов. Тогда мы запрыгнем в мой самолет, наплюем на всех и проведем остаток жизни на яхте. Твои родители никогда нас не найдут.

Она остановилась и сказала:

– Прощай, Клей.

– Я буду ждать, – ответил он. В этот момент Беннет как будто нечаянно толкнул его в бок, пробормотал: «Извините», – схватил дочь и уволок ее на другой конец танцевальной площадки.

Следующей была Барбара. Она взяла Клея за руку и одарила притворной улыбкой.

– Не надо устраивать сцен, – произнесла она, почти не шевеля губами. Они начали двигаться в ритм звучавшей музыке, однако танцем это едва ли кто-нибудь мог назвать.

– Как поживаете, миссис Ван Хорн? – сказал Клей, оцепеневший под взглядом ядовитой змеи.

– Все было прекрасно, пока я не увидела вас. Уверена, вас не приглашали на эту семейную вечеринку.

– Я как раз собирался уходить.

– Отлично. Мне бы очень не хотелось вызывать охрану.

– В этом не будет необходимости.

– Пожалуйста, не портите ей этот вечер.

– Я же сказал: ухожу.

Музыка смолкла, и Клей отшатнулся от миссис Ван Хорн. Вокруг Ридли опять образовалась небольшая толпа, но Клей выдернул из нее красавицу. Они ретировались в дальний конец зала, где был устроен бар, привлекавший больше поклонников, чем оркестр. Клей схватил банку пива и направился было к выходу, но их окружила группа мужчин, жаждавших общения. Оказавшиеся среди гостей адвокаты желали побеседовать о преимуществах коллективных тяжб, придвигаясь при этом как можно ближе к Ридли.

Проболтав несколько минут с людьми, которых презирал, Клей заметил, что рядом вырос человек во взятом напрокат смокинге. Человек прошептал:

– Я охранник. – Лицо у него при этом было приветливое, но очень профессиональное.

– Ухожу, – так же шепотом ответил Клей.

Его вышвырнули со свадебного торжества Ван Хорнов. Отвергли в клубе «Потомак». Сидя за рулем и утопая в объятиях Ридли, Клей Картер мысленно решил, что это один из самых прекрасных моментов в его жизни.

Свадебное объявление гласило, что медовый месяц новобрачные проведут в Мехико. Клей решил тоже взять отпуск. Если кто-то и нуждался в отдыхе где-нибудь на островах, так это он.

Его некогда великолепная команда совсем разболталась. Вероятно, виной тому было ослабление режима, а может, деньги. Как бы то ни было, Иона, Полетт и Родни все меньше времени проводили в конторе.

Да и сам Клей тоже. Там атмосфера была теперь постоянно накалена, и в воздухе витала угроза конфликтов. Клиенты, недовольные мизерным соглашением по дилофту, заваливали адвокатов возмущенными письмами. Увиливание от телефонных звонков превратилось в своего рода спорт. Время от времени кто-нибудь из клиентов, разузнав адрес конторы, лично представал перед мисс Глик, требуя свидания с мистером Картером, который всегда оказывался в этот момент на очередном судебном заседании. На самом деле он прятался за запертой дверью своего кабинета, пережидая бурю. После одного особенно неприятного дня Клей позвонил Пэттону Френчу, чтобы посоветоваться.

– Крепитесь, приятель, – сказал тот. – Это издержки производства. Коллективные тяжбы приносят богатство, но имеют и побочные эффекты. С нашей профессией нужно иметь толстую кожу.

Самая толстая кожа в фирме была у Оскара Малруни, который не переставал удивлять Клея своими организаторскими способностями и честолюбием. Малруни работал по пятнадцать часов в сутки, побуждая свое «Йельское отделение» поскорее покончить с выплатами по дилофту. Он с готовностью брался за самые неприятные поручения. Поскольку Иона не делал секрета из своих планов кругосветного путешествия, Полетт намекала, что не прочь годик провести в Африке, посвятив себя изучению искусства, а Родни смутно поговаривал о том, чтобы вообще отойти от дел, становилось очевидно, что в руководстве фирмы скоро появятся вакансии.

Так же очевидно было и то, что Оскар стремился сделаться партнером или по крайней мере войти в долю. Он скрупулезно изучал продолжающуюся коллективную тяжбу о «Тощем Бене» и был уверен, что, несмотря на четыре года беспрерывных публичных обсуждений, можно собрать еще как минимум десять тысяч дел.

В «Йельском отделении» теперь служили одиннадцать адвокатов, семь из которых действительно окончили Йель. «Лакомка» разрослась до двенадцати параюристов, каждый из которых был по самую макушку завален бумажной работой. Клей нисколько не опасался на несколько недель оставить контору на попечение Малруни. Он был уверен, что по возвращении найдет ее в большем порядке, чем теперь.

Рождество давно стало для Клея праздником, который он старался не замечать, как это ни трудно. Не имея семьи, проводить его было не с кем. Прежде Ребекка делала все от нее зависящее, чтобы включить его в состав приглашенных на мероприятия, проводимые Ван Хорнами, но он, ценя ее участие, предпочитал сидеть в сочельник дома в одиночестве, потягивать дешевое вино и смотреть по телевизору старые фильмы, а не участвовать в церемонии обмена подарками с этими людьми. Что бы он ни преподнес им, подарок все равно оказывался недостаточно хорошим.