Чтение онлайн

Все захлопали и радостно закричали, словно им объявили, что курьер сегодня же вечером доставит деньги. Клей велел разойтись по местам, не отходить от телефонов и начинать собирать клиентов. Первые звонки раздались уже через несколько минут. Ровно в девять, согласно расписанию, копии иска были разосланы по факсу в газеты и на деловые кабельные телеканалы. Клей позвонил своему старому приятелю в «Уолл-стрит джорнал» и, якобы нечаянно проболтавшись, на просьбу дать интервью сказал, что подумает, – через день-два, не исключено.

Акции «Гофмана», стоившие при открытии торгов шестьдесят пять долларов с четвертью, начали быстро падать, как только просочилась новость о предъявлении компании иска в округе Колумбия. В момент регистрации иска в суде Клей позволил себя сфотографировать какому-то внештатному корреспонденту.

К полудню акции «Гофмана» упали до шестидесяти одного доллара. Корпорация немедленно выступила с заявлением для прессы, в котором категорически отрицала, что максатил может быть причиной всех тех ужасов, которые перечислены в иске, и утверждала, что будет бескомпромиссно защищаться в суде.

Пэттон Френч позвонил в обеденный перерыв. Клей жевал сандвич, стоя у стола и наблюдая, как из факса выползает длинная полоса бумаги.

– Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете, – с сомнением сказал Френч.

– Я тоже на это надеюсь, Пэттон. Как поживаете?

– Ну, тогда молодец. Мы очень внимательно приглядывались к максатилу примерно полгода назад и решили не трогать его. Очень трудно доказать этиологию осложнений.

Клей бросил сандвич на стол и попытался сделать глубокий вдох. Пэттон Френч отказался от массовой тяжбы? Не воспользовался случаем предъявить коллективный иск одной из самых богатых корпораций в стране? Клей не знал, что сказать. Повисла долгая пауза.

– Что ж, Пэттон, мы представляем себе ситуацию несколько иначе, – вымолвил он наконец, шаря за спиной в поисках стула, на который он в конце концов рухнул.

– Должен сказать, от этого дела отказались все, кроме вас: Солсбери, Дидье, Карлос. У одного парня из Чикаго было несколько клиентов, но он не стал регистрировать иск. Не знаю, может, правы вы, а мы ошиблись.

Френч пытался выудить информацию.

– У нас на них кое-что есть, – осторожно произнес Клей. «Правительственный доклад! Вот что! У нас он есть, а у Френча его не было». Сумев наконец перевести дыхание, Клей почувствовал, как сердце забилось немного ровнее.

– Тем не менее будьте осторожны, Клей. Это ушлые ребята. По сравнению с ними «Акерман» – скаут-молокосос.

– Похоже, вы их боитесь, Пэттон. Я поражен.

– Я абсолютно их не боюсь. Но если в вашей теории доказательств есть хоть ничтожная нестыковка, они сожрут вас заживо. А уж о быстрой сделке можете вообще забыть.

– Вы со мной?

– Нет. Мне это дело не понравилось полгода назад, не нравится и сейчас. К тому же у меня в печи подходит слишком много других пирогов. Желаю удачи.

Клей закрыл дверь кабинета и запер ее. Подойдя к окну, он не меньше пяти минут стоял и смотрел на улицу, пока не почувствовал, что у него взмокла спина и рубашка прилипла к ней. Потом потер лоб, который тоже был мокрым.

Заголовок в «Дейли профит» гласил: «ВШИВЫХ СТА МИЛЛИОНОВ СЛИШКОМ МАЛО». Дальше было еще хуже. Статья начиналась с короткого абзаца, в котором сообщалось, что «легкомысленный» иск предъявлен вчера в округе Колумбия компании «Гофман» – одному из лучших производителей товаров массового потребления в Америке. Ее чудодейственный препарат максатил помог бесчисленному количеству женщин легко пережить кошмар менопаузы, но теперь препарат подвергся нападению со стороны тех же акул, которые уже обанкротили корпорации А.Х. Робинса, Джона Мэнвилла, «Оуэнс-Иллинойс» и практически всю асбестовую индустрию страны.

Кульминационным пассажем был тот, в котором автор обрушивался на главную акулу – неразборчивого молодого выскочку из округа Колумбия Клея Картера, ни разу в жизни, согласно источникам автора, не отстаивавшего гражданских дел в суде присяжных. Тем не менее, сообщалось дальше, он выиграл в прошлом году свыше ста миллионов долларов в лотерею, коей являются коллективные сделки. Судя по всему, автор имел надежные источники. Первым из них был ответственный сотрудник коммерческой палаты США, который ненавидел и всегда поносил массовые тяжбы в целом и адвокатов-"массовиков" в частности. «Такие вот Клеи Картеры по всему миру только тем и занимаются, что заставляют людей возбуждать безосновательные дела. В нашей стране миллион адвокатов. Если никому не известный человек вроде мистера Картера способен так стремительно разбогатеть, значит, ни одна честная компания не может чувствовать себя в безопасности». Профессор-юрист из университета, о существовании которого Клей никогда не слышал, заявлял: «Эти парни не ведают сострадания. Их алчность не знает границ, и именно поэтому они в конце концов сворачивают голову курице, несущей золотые яйца». Болтливый конгрессмен из Коннектикута пользовался случаем, чтобы еще раз воззвать к необходимости немедленного проведения реформы коллективного судопроизводства. Он уже внес законопроект на рассмотрение. Предполагались слушания в комитете, и мистеру Картеру, вполне вероятно, придется давать показания в конгрессе, утверждал он.

Неназванный источник из недр корпорации «Гофман» утверждал, что компания намерена защищаться, что она никогда не поддастся на шантаж, не пойдет ни на какие сделки и что в положенное время сама потребует возмещения судебных издержек, денег, потраченных ею на своих адвокатов, а также прибыли, упущенной из-за чудовищных и необоснованных обвинений, ей предъявленных.

Акции компании упали на одиннадцать процентов, утрата потенциальных инвестиций оценивалась в два миллиарда – и все из-за этих «надуманных обвинений». «Почему бы акционерам компании „Гофман“ самим не возбудить дело против мистера Картера?» – вопрошал тот самый профессор из неизвестного Клею университета.

Читать все это было нелегко, но Клей, разумеется, не мог игнорировать прессу. Редакционная статья «Инвестмент таймс» призывала конгресс со всей серьезностью отнестись к необходимости судебной реформы. Она тоже делала акцент на том, что молодой мистер Картер менее чем за год сумел сколотить состояние, и называла его «бандитом, чье неправедно добытое богатство лишь побуждает других уличных грабителей подавать в суд на всех и каждого».

Прозвище Бандит на несколько дней стало популярным в конторе, временно вытеснив прозвище Король. Клей улыбался и делал вид, что почитает это за честь.

– Год назад, – хвастался он, – обо мне никто знать не знал, а теперь мое имя у всех на устах.

Но, оставаясь в кабинете один, он чувствовал себя неуютно и терзался сомнениями: правильно ли он поступил, столь поспешно затеяв дело против гигантской корпорации? Его очень смущал тот факт, что коллеги-"массовики" не попытались к нему присоединиться. Кампания, развязанная против него в прессе, удручала. Настораживало то, что пока никто за него не вступился. Пейс исчез. Это казалось необычным, однако Пейс не был тем человеком, в котором Клей сейчас нуждался.