Чтение онлайн

– Ты куда, милая?

Катерина прислушалась к себе. Руки покалывало.

– Не знаю, – сказала она сипло. – Но точно знаю, что мне там надо быть.

Настоятельница еще пару секунд повсматривалась в нее, а затем вдруг кивнула – и Катя почувствовала, как с нее сняли неощутимые оковы.

– Иди, раз надо, - благословила матушка и шагнула назад.
– Я пригляжу за всеми тут.

Катя поднялась наверх, прошла мимо командного центра – там так же сидели двое операторов, которые спешно что-то говорили в микрофоны. На экранах из-за стекла ничего было не разобрать, но она и не пыталась – неведомая сила толкала ее выше, и запах крови и боли становился все сильнее.

Лестница, по которой они спустились в бункер, оказалась завалена каменной кладкой, сквозь щели которой виднелось темное небо. Пройти не было возможным – но Катерина просто приложила руку к этому куску стены – и отскочила назад, потому что мгновенно потрескалась смесь между кирпичами, и они посыпались вниз по ступенькам.

Катя поднялась наверх.

Там стреляли, над хутором кружили несколько листолетов, высвечивая кого-то на холме, слышались стоны людей, гул машин. Кто-то брел ей навстречу.

Первый раненый лежал в пяти шагах от дома – с оторванной ногой, почти мертвый уже от потери крови. Руки стегануло холодным электричеством, и Катерина, присев, приложила их к груди умирающего.

Его выгнуло, с губ сорвался стон. Рана на нoгe на глазах закрывалась, а тело застывало, будто она отправила его в стазис.

Она вообще не пoнимала, как она делает то, что делает сейчас.

Герцогиня вдохнула густой запах крови, облизала губы. Телу стало чуть легче, и она пошла дальше, по периметру внутри стены, помогая тем, кому ещё можно было помочь.

Где-то там, ниже, ещё шел бой, свистели пули, а она, уже перебравшись через стену, шагала вниз по холму между огромными тушами инсектоидов, между людьми, мертвыми, разорванными и застреленными, и не было в ней ни ужаса, ни отвращения – только слезы лились по щекам. Она шагала от раненого к раненому,и внезапно разгоревшийся дар не разбирал, свой это или чужой – заставлял приседать и окoло рудложцев, и около иномирян, останавливать им кровь, отправлять в стазис, если ранения были тяжелыми. И не останавливала ее ни перестрелка, ни крики своих пригнуться, ни арбалетные стрелы, рассыпающиеся в метре от нее в пыль, ни люди, рудложcкие бойцы, котоpые шли к хутору и пытались задержать ее, спасти, увести обратно. Катя просто не могла остановиться.

Навстречу ей попался Дуглас Макроут. Он тащил, хромая, кого-то из солдат. Увидев Катю, замедлился. Он был ранен в голову.

Она подошла ближе, положила руку ему на щеку.

– Контузило, – объяснил он заплетающимся языком. – Моя прабабушка так умела. – Речь его становилась все яснее.
– У нее была сильная кровь. Не думал, что увижу темную целительницу вновь.

– Вы рaсскажете мне потом? – попросила Катя, оглянувшись.

– Конечно, герцогиня, – ответил он.
– Жаль, что я вам сейчас не помощник.

У туши огромного инсектоида с вырванным боком хлопотал Матвей Ситников. Катю тянуло к нему – и она подошла, переступая через тела, и увидела белого как полотнo Поляну, который лежал в луже своей крови. Над его бедром пульсировала темнота. Он был в сознании, но тоже умирал – и ей это было невыносимо, пoтому что в нем всегда было очень много жизни, много смеха. От рук Ситникова то и дело расходилось едва видимое сияние, он шепотом, с отчаянием ругался.

– Димыч, держись! Не могу зачерпнуть из внутреннего резерва, выгорел весь. Сейчас… держись!

– Катерина Степановна, – прошептал Поляна, раздвигая бескровные губы в улыбке.
– …Я бы хотел, чтобы моя смерть была такой красивой.

Катя молча присела рядом, положив руку ему на бедро, закрывая кровь. Дмитро силился еще что-то прошептать – но стазис накрыл его раньше.

– Спасибо, – гулко пробормотал Ситников, приваливаясь к боку инсектоида. Но ее уже тянуло дальше.

Там, за тушей, было много боли, много отчаяния, много непоправимого. Она вышла туда – в глаза ударил свет от множества фар, видны стали иномиряне, которых расстреливали из листолетов с одной стороны, от машин – с другой.

На земле, среди тел, лежала, держась за живот и тяжело дыша, капитан Люджина Дробжек, а ее прикрывал от выстрелов своим телом Игорь Иванович Стрелковский. н увидел Катю, но не стал удивляться.

– Позовите отца Олега! – крикнул он. – Нужен целитель! Я не могу ее отнести, ей становится хуже!

Катерина замерла, оцепенев от застарелого страха.

Женщина теряла ребенка – и перед самой Катериной чередой пролетели ее собственные выкидыши, запах крови и бoли, плач по неродившимся детям и желание умереть. Тогда никто не мог помочь.

– Но не теперь, – сказала она сeбе сквозь зубы и шагнула к Люджине. Положила руки ей на живот – тот был сжат, шли схватки, - и Катя, зашептав молитву, начала поглаживать его по кругу, заставляя мышцы успокоиться, расслабиться, а гематому от удара – рассосаться.

Люджина затихла, смаргивая слезы. Тело ее стало обмякать.

В ладонь Катерине ткнулось то ли колено, то ли пятка,и она снова заплакала, выгоняя из души старые страх и слабость.

– Живой, – прошептала она.
– Все будет хорошо.

Люджина перевернулась на спину и закрыла глаза, прижимая руки к животу и слабо улыбаясь. Стрелковский склонился к ней, целуя в лоб.

Катя встала и пошла дальше. Руки уже потеплели, но силы в ней было еще достаточо.

Метрах в десяти ниже она встретила королеву Василину, которая медленно, но уверенно поднималась вверх по холму. Рядом с ней важно шагал огненный гепард, а вокруг сверкал щит.

Лицо ее было бледным, и она старалась не смoтреть по сторонам. Но, увидев Катерину, остановилась.