Чтение онлайн

Дама Элиска забарабанила по столу стилусом. "Сложно сказать, можно дать поручение моим сотрудникам провести несколько опросов общественного мнения."

"Прекрасная идея", сказала Кейтрин. "В таком личном вопросе я предпочла бы дать Елизавете нечто большее, чем наши мнения."

Сидящие вокруг стола кивнули в согласии.

Падервески внесла заметку, затем сказала: "Я бы хотела занять несколько минут неприятной темой, прежде чем м разойдемся. Нужно обсудить протокол и церемонию похорон. Прошло более двадцати шести стандартных лет с момента последних монаршьих похорон. Нам понадобится краткое описание тех, кто будет учавствовать.

"Я", сказала королева Анжелика, — "приму участие точно. Вы меня извините?"

Она откатила свой стул назад от стола, и невыплаканные слезы заблестели в её темных глазах.

"Ваше Величество.", быстро произнес Вундт, вставая.

Как один собравшиеся поднялись, и Кейтрин Винтон-Хенке, глядя вслед удаляющейся вдове, вспомнила прозвище, которым ее наделила толпа много лет назад.

"Бедная маленькая плутишка," прошептала она.

В другом зале заседаний в другой части того же города собрался не менее значимый совет. И как и в случае с советом, собравшимся в королевском дворце, в участниках этого совета можно было узнать публичных деятелей. Но в отличие от королевского совета наибольшим желанием собравшихся здесь было, чтобы их встреча не стала известным фактом.

Виллис Кемени, девятый граф Хауэлл, пожалуй, нервничал больше всех из присутствующих. Дородный мужчина, по шоколадно- коричневому цвету кожи которого угадывалось отдаленное родство с Домом Винтонов, был выпокопоставленным членом партии монархистов. И его имя называлось в числе тех, кто мог бы стать приемником ЛеБрана на посту главы партии, когда тот уйдет в отставку.

Если спрашивать прямо, без уветрок, то светская леди Паула Гвиннер, баронесса Гвиннер из Столлмана назвала бы себя либералом; но внимательное изучение записей о том, как она голосовала, показало бы скорее целесообразность, чем приверженность политической линии. Самая младшая из присутствующих — всего двадцать восемь стандартных лет — она защищала изменчивость своих решений усердием и рвением в изучении каждого вопроса. Большинство критиков под взглядом ее золотисто-коричневых глаз предпочитало согласиться с этим, а не спорить.

Ни Марвин Селтман, ни Джин Марроу не были членами палаты лордов, но каждый из них занимал место в палате общин не один срок. Их внимание к деталям, влияющим на их избирателей, делало их популярными и довольно самоуверенными. Марроу вербовала сторонников даже за пределами своего округа.

Последний из собравшихся майор Падрак Довер был единственным, у кого не было места в парламенте, зато он был глубоко вовлечен во внутреннюю жизнь дворца. Уроженец Грифона он служил батальоне Бордо личного королевского полка. В течении последних восьми лет он работал связным между полком и штабом Королевской Гвардии.

Именно Довер поднял бокал с ироничным тостом:

"Король умер! Да здравствует королева!" В его голосе смешались угроза и триумф: "Наша королева."

Пылкость в его голосе не укрылась от его сторонников. Граф Хауэлл слегка нахмурился.

"Елизавета пока еще не 'наша'", произнес он чопорно. "Без короля Роджера можно прекрасно обойтись, правда; но нам еще нужно завершить приготовления, которые позволят в достаточной мере влиять на молодую королеву."

Марвин Селтман, маленький, суровый, амбициозный, озабоченный сложившимся положением, согласно кивнул.

"Со смертью короля открылось много новых возможностей." сказал он, — "Разве палата лордов не собирается начать слушания по вопросу о регентстве?"

Хауэлл и Гвиннер кивнули.

— Мы спровоцировали распространение слухов в палате общин, — продолжил Селтман. — Это трудно. Наш дом всегда решительно поддерживал монархию, но мы на самом деле не хотим подрывать монархию, просто предпологаем, что регент, который является слишком близким родственником королевы Елизаветы будет не в состоянии объективно направлять ее действия.

"Хорошо, — сказал Хауэлл. — Я делал то же самое в палате лордов. Полная поддержка лоялистов Короны составит мне там хорошую службу. После специальной сессии завтра, я буду иметь лучшее представление о том, что планируется.

— Кромарти находится сегодня в королевском дворце. — добавил Падрак Довер. — Я сомневаюсь, что это просто общественный визит.

— Конечно нет, — фыркнул Хоуелл. — Центристы Кромарти, возможно, были большими подхалимами перед его Покойным Величеством, но он не входил в их круг общения.

— Герцогиня Винтон-Хенке также в королевском дворце, — сказал Дувр. — Ее муж и дети должны быть этим вечером.

"Винтон-Хенке — это очевидный кандидат в регенты" сказал Хоуелл "Если бы у Вас была возможность её обезвредить…"

"Конечно я над этим работаю." сказал Довер "Однако меня болше интересует, что вы предпринимаете относительно Джастина Зирра."

"Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы отложить свадьбу" — впервые заговорила Джин Марроу

Она от природы была тихой женщиной, слепой от рождения. Её оптические нервы не поддавались регенеративной терапии, просто потому, что нечего было регенерировать. Причина её слепоты была под сомнением, но она считала, вслед за своими родителями, что это последствия, перенесённой её матерью, Артемизианской кори, эпидемию которой привёз Соларианский торговый корабль.

Хотя, Звёздное Королевство долго поддерживало обширные торговые связи с другими системами, воспитание Джин Марроу превратило её в отчаянную изоляционистку. Политика Короля Роджера, направленная на расширение торговли, обязательно приведёт — по её глубокому убеждению — к снижению эффективности карантинных мер, и кто — нибудь, снова пострадает от инфекции, вроде той, что уничтожила её глаза.