Чтение онлайн

Зоран покончил с похлебкой.

– Пойду на кухню, – сказал он Бересту. – Посмотрю, чем Илле помочь. А вы подождите: у нас переночуете.

Зоран протиснулся на кухоньку, окликнул Иллу, и она сейчас же послала его за водой. Когда он вернулся с ведрами, Иллесия продолжала мыть в лохани миски и ложки. Зоран сказал:

– Вот что, Илла… Пускай эти ребята у нас переночуют? В городе они первый день, деваться им некуда.

– Где ты их нашел? – пожала плечами Илла.

Зоран лукаво ухмыльнулся:

– Я на рынке телеги разгружал. Пошел назад через трущобы. Вижу – эти трое. Тут какая-то бабка приоткрыла двери да как выплеснет помои! Не заметила, может, людей… Парень заругался, да слышу – на родном языке. Я к нему подошел: земляк, что ли?

Илла засмеялась:

– Ага, я тоже земляков по ругани узнаю. Мой отец, бывало, как завернет! Всех демонов помянет!.. – вспомнилось ей. – Ладно, на одну ночь я твоего земляка пущу. А потом пусть ищет, куда пойти. Сам знаешь, у нас места нету. Кто они такие вообще? Девчонка с ними, будто с луны только что упала. Красивая девчонка, тут ей проходу не дадут, – покачала головой Илла. – Надо им сказать, пусть не зевают, если в Богадельне жить собрались.

– А я вот что надумал, – возразил Зоран. – По дороге мы с Берестом разговорились. Ему не с руки задерживаться в Анвардене. Я сказал, что мы с тобой собираемся на юг, пригласил в попутчики. Он согласился. Знаешь, Илла, на дорогах опасно, с попутчиками будет лучше.

Иллесия помедлила.

– Ну, можно и в попутчики, если хорошие люди. А они что, разве тоже на юг?

– Берест хочет поскорее убраться из города. Что-то его тревожит, – нахмурился Зоран. – Только нам лучше не лезть в его дела.

Кабак был всего лишь темной норой в руинах. Готовили там немного: хозяин на случайных прохожих не рассчитывал, своих знал наперечет. Жители Богадельни, пробавлявшиеся поденной работой, приходили с наступлением темноты, а воры, идущие на ночной промысел, – чуть позже. Но заполночь забегаловка оставалась пустой, и тогда Илла могла отправляться спать.

Только Берест, Хассем и Ирица ожидали ее и Зорана за опустевшим столом. Зоран, закончил мыть пол, вынес ведро.

Иллесия вышла из кухни, махнула рукой новичкам:

– Пойдемте, тут близко.

И все вместе отправились в жилище Иллы, вглубь развалин.

Берест твердо решил собираться в Соверн. Он прикинул, что перезимовать в краю, не знающем снега, ему и его спутникам без гроша за душой будет легче, чем блуждать по даргородским лесам. Один бы он и рванул поскорей на родину: не пропаду! Но Хассем и Ирица никогда не видели северной зимы. Особенно Берест тревожился за Ирицу. Она говорила, что лесовицы зимой спят. Неужели она уснет непробудным сном прямо в дороге? Может быть, на юге, где зимой только идут дожди, Ирице не нужно будет засыпать?

Про нее Берест сказал Иллесии:

– Это моя невеста.

В Богадельне говорили: «Это его девка» и «Это ее сожитель».

– Ну, ты прямо как богатый, – удивилась Илла: она в детстве бегала поглазеть на свадьбы в городских церквах, и знала, что настоящие женихи и невесты бывают только у «богатых». – А когда поженитесь?

– Вот выпадет свободная минутка – поженимся, как люди, – широко улыбнулся Берест. – На ходу такие дела не делают. Только собаки женятся у обочины.

Илла фыркнула от смеха.

Пары в Богадельне часто распадались. Долго жили вместе лишь те, кому удавалось устроиться получше, как кабатчику с женой. Глубоко в душе Илла думала: «Невеста у него, надо же! А это хорошо, наверное, – быть невестой…» Илле приходил на ум Зоран. Она и сама не знала, что хочет понять о Зоране. «Может он и не такой, как все… – думала Илла с горечью. – А может, это он пока только тихий, а когда добьется своего – сразу себя покажет?». Илла видела много примеров, когда парень, хвостом бегавший за какой-нибудь из ее подруг, став сожителем, начинал относиться к ней с пренебрежением и давать волю рукам.

Илле уходила в кабак только к полудню. На рассвете поденщики, сунув лишь кусок хлеба за пазуху, отправлялись в город, а воры отсыпались за ночь. Только после полудня в маленьком кабачке начинали стряпать.

Начало дня для Иллы было единственным временем, когда она успевала заняться собственным хозяйством: починить одеяло, прибрать в каморке. Теперь за это взялась Ирица. Лесовице было не по себе в каменных стенах. Темнота ее не пугала, но от холода приходилось и днем кутаться в Иллин платок. Даже в дупле зимой лесовицам не бывает так холодно: их согревает жизненная сила спящего дерева.

Берест и Хассем стали ходить с Зораном в город искать поденную работу. Договорившись быть попутчиками на юг, они решили зарабатывать вместе. Иллесия разрешила новым знакомым жить у себя. Зоран с Берестом расширили ход, который вел к Иллиному жилищу. Теперь Илла не боялась, что об ее убежище узнают. Таких, как Зоран и его земляк, запросто не выселишь. Пусть только кто-нибудь потребует платы за жилье! Да он разорится на одном том, чтобы нанять ребят, способных выбить плату!

Ирицу Илла обещала устроить работать в кабак. Но Берест заупрямился. Когда они плыли на лодке в Анварден, Ирица рассказала ему про хозяйского сына с хутора: как он заманил ее на лесную дорогу и вдруг схватил. «Вот почему я убежала. И вот почему боялась тебя», – призналась она. Берест сжал кулаки: «Ирица, да как же ты поверила чужому человеку!» – «Он сказал, что с тобой беда». Берест опустил голову: «Глупая ты лесная белка…»

В Богадельне Берест велел Ирице сидеть в каморке. Илла смеялась над ним: «Прячет невесту за семью замками!». В душе она признавала, что Богадельня – место неспокойное, а Ирица, на ее взгляд, едва ли способна была за себя постоять. Но сама Илла нипочем бы не стала так слушаться своего парня.

Ирица сидела на топчане, штопая одежду. Берест, как умел, утешал ее, что этот плен ненадолго: «Ты потерпи. Мы быстро заработаем на дорогу. Я хороший работник, а Зоран и того лучше. Еще немного, Ирица, – и мы в путь! Перезимуем на юге, потом поедем ко мне на родину, поженимся и начнем с тобой поживать и добра наживать». Добившись, чтобы Ирица улыбнулась, он уходил на поиски поденщины.