Чтение онлайн

Он ничего не сказал ей про Хидмара и поздним вечером, когда они тайком сошлись в чуланчике, где когда-то пряталась от Зорана Илла. Все уже спали.

– Ирица, ты здесь? – раздался шепот Береста:

В темноте засветились ему в ответ глаза лесовицы.

– Как же я соскучился по тебе!

Ирица не успела ответить: он нетерпеливо прижался к ее губам, и даже в этом поцелуе было что-то от его жалобы: «Я скучаю по тебе!». Она схватилась за него обеими руками. Когда Берест отстранился, Ирица тихо ответила ему:

– Я тоже… мой хороший.

– Ну почему мы с тобой встречаемся украдкой? Ведь я твой муж, – продолжал Берест. – Похоже на сказки Зорана. Как будто я прихожу в твое королевство…

– В королевство белок? – улыбнулась Ирица.

– Ну да. А твой отец, лесной король, говорит: «Я тебя ни за что не отдам за чужака». И вот мы встречаемся тайком.

– Он лесной король? – Ирица опять улыбнулась, слушая, как Берест шепчет ей на ухо свою сказку. – Лесные короли так не говорят. Он говорит: «Если ты любишь этого человека, то иди с ним, не покидай его, и владейте вместе с ним всеми белками в моем лесу».

Берест засмеялся:

– А дворец наш будет в дупле самого высокого дерева?

– И самого теплого, – пожелала Ирица.

– Тебе холодно? – догадался Берест.

Нигде в замке, кроме зала с камином, который служил теперь жильем для маленькой общины, не топили. Зимой лесовица привыкла спать вместе со всем лесом или сидеть в дупле, присыпанном снегом, и прясть к будущей весне одежду для новых лесовиц и дубровников. Это была первая зима, которую Ирица пыталась прожить, как человеческая женщина. Она чувствовала себя очень усталой.

Берест обнял ее крепче, чтобы согреть, и взволнованно продолжал:

– Ирица, я скучаю по тебе.

Они сели на старый ларь. Берест наклонился к лицу Ирицы, но она начала говорить, и он замер.

– Илла скоро родит, – сказала лесовица.

– Когда?

– В конце лета.

– Все будет хорошо?

– Да…

Берест снова готов был коснуться губ своей жены, но вдруг сказал сам:

– Зорана жалко. Что-то Илла не привечает больше его. А он впрямь как помешался на ней… Знаешь, по ночам, я видел, он по ней плачет. Правда, Ирица. Я однажды среди ночи проснулся. Он лежит рядом. В лицо светит луна. Глаза у него закрыты, а на щеках слезы. У меня у самого комок в горле встал. Думаю: «Ах, бедняга!». Ирица, ты бы поговорила как-нибудь с Иллой… И Зоран, и даже его кот без нее совсем осиротели. У Зорана – золотое сердце, зачем она его мучает?

– Мой хороший… – ответила Ирица. – Я говорила… Она и сама мучается.

Берест вздохнул. Обеими руками прижав к себе жену, он наконец ощутил губами ее губы. Ирица чувствовала, как сполз с ее плеча плащ, краем которого укрывалась она, а краем – Берест. Но она согрелась около Береста. Сквозь рубашку, которая была на нем, она чувствовала тепло его тела.

Громкий возглас в коридоре поблизости, шум борьбы, женский крик…

Ирица отшатнулась, Берест вскочил с ларя. Ирица хорошо видела в темноте, она разглядела его обиженное, раздосадованное лицо.

– Подожди меня, – шепнул он.

Берест бросился на шум, уронив плащ, которым они укрывались от холода. В коридоре перед входом в зал горели факелы. Пламя на них трепало сквозняком. Берест ясно различал три фигуры: один человек упал на колени, опираясь на руку. Другой, сжимая кулаки, стоял перед ним, спиной к Бересту. Третья фигура, в женском платье, была отчетливо выхвачена светом: девушка отвернулась лицом к стене, ее плечи сильно вздрагивали.

Берест, схватив за локоть, развернул того, кто стоял спиной к нему, и изумленно отшатнулся:

– Ты, Энкино?!

Человек, упавший на колени, водил ладонью по лицу, похоже, вытирая кровь.

– Энкино, это ты его? – не понял Берест. – За что?

Энкино в мерцающих отблесках факелов казался чужим. Он смотрел с выражением какой-то непримиримой, почти высокомерной замкнутости.

Энкино застал парочку в углу. Девушка кричала и отбивалась. Энкино молча подошел и ударил парня кулаком в лицо. Парень, недавний раб, был сильнее его, но не посмел защищаться.

Берест шагнул к девушке. Он хотел утешить ее, но она вдруг вскрикнула и села на пол, вся дрожа и не поворачивая головы. Вблизи Берест узнал ее и вспомнил имя: Лин. Имена рабов из бараков были не длиннее одного слога, и женские, и мужские. Только бойцы из казарм носили обычные человеческие имена.

Берест нагнулся, чтобы помочь девушке встать, но она так забилась в его руках, что он сам отпрянул.

Из темноты вышла Ирица, кутаясь в плащ. Берест вспомнил, что сказал ей: «Подожди меня». Теперь он обрадовался, что она не послушалась. Ирица обхватила девушку за плечи. Ей Лин не противилась. Ирица повела ее с собой.

Берест оглянулся, и Ирица махнула ему рукой в сторону «их» чуланчика. Береста царапнуло по сердцу: вот тебе и свидание… Он бросил взгляд на насильника, который затравленно сжался на полу, закрывая голову руками. Берест с силой отвел обе его руки:

– Ты кто? Вестр…

Тот дернулся, но не двинулся с места.

Энкино подошел ближе. Вестр пустыми глазами уставился на обоих. Энкино пожал плечами. Он слыхал о нравах рабов в бараках, судьба Иллы была у всех на виду. Парень даже не знает, за что его… Ведь девочка – не высшая, а рабыня.

Берест закусил губу, глядя на Вестра:

– Что у тебя, стыда нет?

Он чувствовал себя беспомощным. Вестр не понимал его. Бересту захотелось плюнутьна все и уйти. Но надо было что-то сделать. Энкино ничем не помогал: просто стоял и смотрел. Надо бы, верно, наказать парня, чтобы он не смел больше…

– Ну, вставай что ли да иди уже… – наконец произнес Берест, наклоняясь к Вестру.

– А что со мной… теперь? – голос не слушался парня.

Он попытался встать, опираясь рукой об пол, но так ослабел от страха, что у него подкосились ноги.

Берест поднял его:

– Иди… спать.

– Меня… убьют? – выдавил из себя Вестр.

– Иди спи, – повторил Берест. – Иди… ничего.

Ему было теперь жаль парня, точно так же как и девчонку Лин.

Вестр медленно двинулся по коридору.