Чтение онлайн

Аня. Я и предпочла.

Николай. Этот Марк на редкость пошлый слюнтяй.

Аня. Моих друзей в моем присутствии не оскорбляют.

Николай. Из какой это пьесы? Кстати, на экзаменах ты опять провалишься. Готовиться надо, а не крутить амуры. И почему ты решила идти в артистки? Ни голоса, ни внешности.

Аня. Черт догадал меня с душой и талантом родиться с тобой под одной крышей!

Николай (матери). Ты обратила внимание, когда она пришла?

Аня. Вот уж поистине брат мой – враг мой.

Вера. Как вы мне надоели!

Аня. При чем тут я?

Автомобильный гудок.

Одна возлюбленная пара.

Николай. На этот раз ты права. Глинский и моя красивая тетя.

Аня. Какая она тебе тетя?

Николай. А кто же она, хотел бы я знать?

Аня. Бывшая жена Якова, только и всего.

Николай (иронически). Между прочим, Яков – брат моего отца.

Аня. Если красивая тетя выйдет за Глинского, ты будешь звать его дядей?

Вера. Тише вы… Идут…

С коробками и цветами в руках входят Нина и Глинский. Нине – лет тридцать пять – тридцать шесть. Красивое лицо с постоянным выражением легкой утомленности. Медлительная ленца в каждом движении. И ходит и говорит не спеша. Кирилл Андреевич Глинский – мужчина спортивного типа, худощавый, несмотря на свои сорок девять лет. Улыбается часто, но едва заметно.

Глинский. И моторизованы, а отстали.

Вера. Вполне могли бы нас захватить.

Глинский. Вот кто виноват. Я почти час прождал ее на углу в машине.

Николай. Уже интересно. (Нине.) Где же вы были?

Нина. В постели. Прохлаждалась энд наслаждалась.

Аня. Живут же некоторые дамы!

Нина. Не стоит завидовать. Я не спала три ночи кряду.

Вера. Ого! Загуляла?

Нина. Отнюдь. Всего лишь концерты в Рязани и близлежащих окрестностях. Передвигаясь в тесном, но тряском автобусе.

Глинский. А радость творчества…

Нина. Да, она. На сей раз я аккомпанировала баритону. Неважный певец, но глупый человек. Впрочем, это все же лучше, чем иметь дело с бабьем.

Вера (Глинскому). В таком случае, где же вы вчера пропадали? Я вам звонила. Был стоящий народ.

Глинский. Где я был? Не помню.

Нина. Ишь!

Глинский. Но помню, что ничего интересного.

Вера. Жаль. Мы провели ослепительный вечер.

Глинский. Кто ж был? Какие-нибудь брамины?

Вера. Ну, зачем уж такая экзотика? Просто один немецкий журналист, большая умница, и Мурзаев – он только из Лимы.

Аня. Матушки! Сколько тут телеграмм.

Вера. И лежат как попало. Дунь ветер – и нет их. Нет, он неисправим.

Николай (перебирая). От министра. От президента. От общества «Франция – СССР».

Вера. Да, да, они собирались, я знаю.

Николай. От Пасхаловой.

Вера. Покажи. (Читает.) Что за женщина! Ум, характер. Будь я мужчиной, я бы влюбилась.

Николай. Ей, между прочим, в обед сто лет.

Вера. Что ты понимаешь, мальчишка.

Николай. И вообще – вздорная баба. Прямолинейна, как паровоз.

Глинский. Не скажи… Паровозы, они маневрируют.

Вера. Ах, боже мой, он же умнее всех! Добейся в жизни того, что она. Все сама, своими руками. Я читала ее биографию.

Николай. Отстаешь, муттерхен. И вообще… Ощущаю чье-то влияние.

Вера (передернув плечами). Очень многозначительно. Да. Петр Алексеич ее уважает. Он человек разумный и трезвый.

Пауза.

Кстати, она от тебя тоже не в восторге. Что очень жаль.

Николай. Переживу. (Ане, разбирающей телеграммы.) От дядюшки – есть?

Аня. Не обнаружено.

Николай. Любимый внук, как всегда, неозвучен.

Вера (бросив быстрый взгляд на Нину). Николай…

Нина. Я не слушаю. Но – что сногсшибательного? Яков не давал телеграмм и мне. Даже будучи женихом. А также – мужем. И, перестав им быть, – тоже. Это я добавляю в его оправдание.

Николай. По случаю такого дня он мог бы изменить похвальной привычке.

Нина. Изменить привычке трудней, чем жене. (Вере.) Сильно хочется омыться с дороги.

Вера. Идемте в дом. Только без шума. Мы устроим ему сюрприз.

Все, кроме Ани, скрываются на даче. Аня продолжает читать телеграммы. Появляется Марк.

Марк (не выдержав ее взгляда). Это я.