Чтение онлайн

– Не еда, а сплошная вкуснятина!

– А люди! Сразу чувствуется, что не вашего ведомства.

– А Эфенди? Как он тебя сбил, выстрелил и из окна… Прямо Чак Норрис! Эфенди – чудо, наверняка оперативник! – сказала Ольга.

– Дурацкая история с браконьером, – Рита пожала плечами. – Сегодня в аэропорту Серов был вроде тебя, лицом темный и все скалился, улыбку изображал.

– Знаю, он сегодня звонил. Тот мальчик, что вас по городу сопровождал, вчера в госпитале скончался.

– Как? – Рита опустилась на стул.

– Так! Люди рождаются и умирают! – сорвался Гуров. – Я тут тоже чуть не подох!

Ольга взглянула на Гурова, затем на сестру, взяла чемоданчик, пошла к двери и на пороге остановилась.

– Даю вам тридцать минут. Вернуться я должна в царство любви и счастья, – вышла и плотно закрыла за собой дверь.

– Что случилось? – спросила Рита.

– Ничего. У мужчин свои заботы. Я только сейчас понял, как люблю вас, – в груди у Гурова защемило, и он болезненно поморщился.

– Мужские заботы! Любишь? – Рита взглянула на свой мизинец, принесла из ванной щетку для волос, шмякнула ее на стол. – Сначала решила не заметить! Кобель, ты и есть кобель! – Она потянула на щетке волос. – Блондинка?

– Денис Сергачев заходил…

– Ага, pасскажи морским пехотинцам! Ты бросаешь меня? Мы что, разводимся?

Гуров попытался обнять жену, но Рита отстранилась. Он лишь пожал плечами, прошел в кухню, достал из аптечки валокордин, вылил в стакан, в другой стакан налил водки до краев, выпил и то, и другое, закусил яблоком, налил еще водки.

Никакие слова не могли бы убедить Риту так, как вид непьющего мужа, который, не присаживаясь, глотал водку стаканами.

Она подошла, протянула рюмку:

– Тогда и мне плесни. За встречу! – Рита улыбнулась, взглянула мужу в лицо, быстро выпила и отвернулась.

Гуров провел ладонью по глазам, выпил, поцеловал жену в затылок, прошел к входной двери, запер на ключ и сказал:

– Телефон отключи. Будить только в случае пожара. – Он, не раздеваясь, лег, сунул ключ под подушку и закрыл глаза.

Выполняя полученный приказ, Эфенди прилетел в Москву с группой из пяти человек. Он был не согласен с начальством. Эти люди годились только для тайги или Средней Азии, и то лишь для провинции, минуя крупные города. В Москве, которую и многоопытный Эфенди боялся и терпеть не мог, парни были совершенно лишними, опасными. «Свои мысли доложу, – решил Эфенди, – а приказ есть приказ…» – И, забросив парней в окраинную гостиницу, долго ездил по столице, прежде чем рискнул объявиться у Лебедева.

Поздоровались сдержанно, о здоровье не спрашивали – были знакомы давно, хотя связи и не поддерживали. Что может быть общего у финансиста и бандита? Лебедев сравнительно недавно узнал, что является фигурой не самостоятельной, есть люди и покрупнее, которые уже несколько лет использовали его «втемную», не раскрываясь, но помогая в операциях, реализовывая через него свою реальную власть, получая наличные деньги. Утром к Лебедеву заглянул человек, оставил чемодан и сказал:

– Прибыл Эфенди, поживет у тебя.

– Да я только что оттуда, – сказал Лебедев. – Могу находиться под наблюдением.

– Ты находишься только под нашим наблюдением. Патрон велел передать, что все средства, которыми ты обладаешь, принадлежат Корпорации. С сегодняшнего дня ты лишь казначей и полноправный акционер, – сказал посыльный, оставил чемодан и ушел.

Лебедев испугался, что в чемодане наркотики, тут же открыл его и тщательно осмотрел. Но, кроме костюма, плаща, обуви и прочей одежды, ничего не нашел и успокоился.

«Они имеют право, – рассудил Лебедев. – Освободили меня мгновенно, Иван Сыч, единственный человек, который мог спалить меня, мертв. А деньги? Что деньги? Фантики. Связь у них отлажена, власть практически не ограничена, лучше быть седьмым в упряжке, но на свободе, чем вожаком в одиночной камере».

Эфенди брился в ванной у зеркала, поглядывая на Лебедева, который стоял в дверях и крутил между пальцев связку ключей. Эфенди протер лицо одеколоном, прошел мимо хозяина и, скинув халат, начал молча одеваться.

Лебедев наблюдал за гостем, отметил, как ловко тот повязал галстук, и подумал, что недооценивает этого человека, он совсем не так неотесан и прост, и не зря Патрон благоволит к нему. Эфенди еще раз поправил воротничок белоснежной рубашки, одернул безукоризненно сшитый пиджак, снял с вешалки плащ и шляпу, протянул руку.

Лебедев вложил ему в ладонь ключи от квартиры, спросил:

– Деньги нужны?

– Немного, – равнодушно ответил Эфенди, взял протянутые ему банкноты, небрежно сунул в карман и, заметив удивленный взгляд хозяина, спросил: – Что-нибудь не так? – Он вновь одернул пиджак, оглядел себя, поддернул штанину. – Носки не в тон?

– Да нет, ты отлично выглядишь, – ответил Лебедев. – Идешь на дипломатический прием?

– Не знаю. – Эфенди пожал плечами. – Мне назначили время, указали место и предупредили, чтобы я был одет как следует.

– Ты одет как следует, – повторил Лебедев, проводил гостя до двери, заперся на засов и подумал: «Да, оказывается, я мелковато плаваю. Вот каких Патрон имеет исполнителей: в грязном кишлаке и в столице Эфенди свой человек».

Денис Сергачев решил заняться самодеятельностью. Сыщик предупредил – не дергайся, тебя найдут. Прождав два дня, Денис решил, что Гуров ошибся, позвонил подполковнику.

– Я же тебе все объяснил, – сухо сказал Гуров. – Ты работаешь в журнале? Вот и занимайся своим делом, будешь нужен, я объявлюсь.

– Лев Иванович, я никогда не сходил с дистанции, – обиделся Денис. – Я рад, что твои девочки дома, значит, первый раунд, самый главный, мы выиграли. Как я понимаю, ты не ушел со стадиона…

– Денис, – перебил Гуров. – Ты мне очень помог, я твой должник. Но я – это я, а ты – это ты. И не говори со мной на спортивном жаргоне, словно других слов не знаешь. Но уж коли тебе так хочется, то, используя твою терминологию, скажу: мы ничего не выиграли, нам победу просто подарили. Ты веришь противнику, который тебе подыгрывает? Ты должен меня слушаться, иначе вляпаешься в историю и меня затянешь по самые уши. Жди. В нашем деле контратака часто выгоднее.