Кощей
Шрифт:
Да, ещё и шапкой.
Интересно, как скоро я её потеряю?
Глава 22
Глава 22 Туман над болотом
Ночь я передремал в новом комбинезоне. В лесу всегда приходится в один глаз спать — тут всякое может случиться.
Красота!
Тепло, теперь никакой костерок мне не нужен.
Проснулся рано — надо в Речной поспешать.
От первоначального маршрута я сейчас здорово отклонился, по времени тоже отстаю от планов. Вывод — нужно ускориться.
Болото, что лежит на моем пути — территория опасная. Конечно, лучше его совсем обойти, но очень уж это долго. Я решил срезать и пройти по его краю. Далеко не забираться, так — чуть-чуть.
Ходил я как-то уже здесь. Ничего, в трясину меня черти не утащили. Правда, было это в более холодное время.
Ну, буду осторожнее…
Дорогой, уже почти у самого края болота, я вырезал бадог в полтора своих роста. Буду им крепость поверхности проверять, колотить-тыкать перед собой.
Найти нужную палку — проблема. Подлеска здесь нет, все деревья — одного роста, как оловянные солдатики. Хорошо, нужной длины отломленный сук попался, а то пришлось бы на верхотуру забираться. Тоже, кстати, непростая задача.
Перед условным краем болота, черту на земле в этом месте никто не проводил, я уже начатую песню допел. Все так делают — новый этап пути положено с новой песни начитать. Не сделаешь так — беда может случиться.
— Голуби летят над нашей зоной,
Голубям нигде преграды нет.
Вот бы с этой стайкой голубиной
На родную землю улететь…
Первый шаг — первое слово. Всё должно быть правильно сделано, если желаешь добраться куда планируешь. На Каторге все приметы и хитки кровью оплачены…
Бадог пока говорил мне, что впереди — твёрдо. Ударял я им сильно — самому же мне по этому месту идти.
Глаза мои сейчас как цыплята по двору метались. Приходилось поглядывать не только во все стороны, но и ещё и вверх, назад оборачиваться…
Под ноги — тоже.
— Но забор высокий не пускает,
И колючка в несколько рядов.
Часовые с вышки наблюдают,
И собаки рвутся с поводков…
На последнем слове я чуть остановился, ещё раз бадогом в то же место ударил, затем — рядышком справа и слева постучал.
Нет, показалось…
Но, шагнул всё же очень осторожно, не сразу вес тела на ногу, что впереди, перенёс.
Уффф…
Снял шапку, пот со лба вытер. Вроде, и не мешки я гружу, а взмок.
Песня с ритма сбилась, но я быстро поправился.
— Вечер за решеткой догорает,
Солнце гаснет, словно уголек,
И тихонько песню напевает
На тюремных нарах паренек…
Я стучал, пел и шёл. Пока всё было нормально. Песня, та же самая, у меня уже на двенадцатый круг пошла.
Это — нормально. Можно одну и ту же хоть сто раз пропевать. Запрета на это нет. Вот я «Голубей» раз за разом и гоняю…
Всю бы дорогу так.
— Он поет, как грустно жить в неволе
Без друзей, без ласковых подруг.
Сколько в этой песне было горя!
Вся тюрьма заслушалась вокруг…
Колотил я бадогом уже не как вначале, можно сказать — подхалтуривал. Надоело это дело мне. Да и руки немного отбил — постучи-ка столько!
Опа!
Это, что ещё за явление природы?
Над поверхностью замерзшего болота впереди, метрах в ста от меня, стоял туман. Не было его, и вдруг — появился.
Пусть невысоко, клочками какими-то, с прогалами, но — стоял?
Главное — в холода, в период местной зимы, пусть и идущей на убыль.
Нормально это?
Раньше, я что-то с таким тут не сталкивался, лесовики тоже про подобное не рассказывали.
Вернуться?
Дальше двигаться?
Вон сколько я уже прошел, а обратно идти, в обход шкандыбать…
— Плачут в дальних камерах девчата,
Вспоминая молодость свою,
Вспоминая, как они когда-то
Говорили нежное «люблю»…
Последний куплет я пропел на автомате, думая совершенно о другом, совсем не о песне. Даже не пропел, скорее — проговорил.
Я сделал несколько шагов вперёд, а потом всё же остановился. Мне показалось, что в тумане что-то помелькивает, хрень какая-то как будто бегает. Причем, быстро-быстро.
Опять двадцать пять!!!
Что-то совсем не идёт дорога!
Может, стрельнуть мне, по данному мельтешению?
А, стоит делать это?
Вдруг, оттуда кто-то выскочит-выпрыгнет...
Глава 23
Глава 23 Болото беготни не любит
Ага, стрельну я, а мне оттуда такое прилетит…
Действие-то, рождает противодействие, и не всегда симметричное.
Умно?
Ну, а как…
Это я не сам придумал. Всё тот же Профессор, с которым я в колонии познакомился, так говорил.
Умный ведь мужик, а в места перевоспитания попал…
Ну, там всяких хватает. Есть и откровенные мрази, а некоторые и случайно оказываются. Профессора, по его словам, подставили. Как — разговор долгий.
Подойти поближе?
Тут, как очень часто на Каторге, ветер поднялся. Туман, и так не плотный, начал рассеиваться.
Мля…
Я даже петь перестал, так, полушепотом песню продолжил.
— Взросляки, и те почти не дышат,
И сидят в раздумье до утра,
Но никто той песни не услышит
За стеной тюремного двора…