Чтение онлайн

А… Веревка. Ею мне по голове и прилетело…

Я поднялся на ноги. Голеностопные и коленные суставы отреагировали на это соответствующим образом.

Хватайся… Не могу я хвататься… Пальцы у меня не гнутся…

Северяне утянули веревку вверх, а вскоре сбросили мне её обратно, но уже с петлей на конце.

Что, на шею её сразу приладить? Ну, чтобы на следующем испытании не мучиться?

Такой вариант находящимся вверху не понравился. Мне было велено разместить петлю на груди, под руками.

Затем меня вытянули.

В отличии от окончания испытания на колесе, сейчас я находился в сознании. Физически — жив, но — негоден. Однако, на ногах стоял и даже медленно, пошатываясь, но мог идти. Правда, перед этим мне пришлось передохнуть у цилиндра, упершись в него спиной. Стенка его снаружи была совсем не скользкой и вполне себе это позволяла.

Я доковылял до Костыля и свалился на утоптанный снег. Упал — боком, и почувствовал, что что-то есть в кармане.

Что там такое быть может? Ничего же до цилиндра не было?

Я сунул руку в боковой карман комбинезона и обнаружил там… сверток. Тот самый, с лекарством, что дал мне шериф.

Не понял… Его же там не было! Откуда он взялся?

Во втором наружном боковом кармане, уже с левой стороны, нашелся и пищевой брикет, который я в первый день здесь в запас прибрал. Мол, пусть будет.

Его тоже, когда я шел на испытание, не было!

Что, северяне подложили?

Нет… Такое я бы заметил. Тот и другой карман были закрыты на липучки, так просто туда чужой руке не забраться!

Что-то здесь не то…

Крыша у меня поехала?

Я откусил от куска «мыла». Такая же гадость как вчера. Чудесно вернувшийся ко мне пищевой брикет лучше на вкус не стал. На запах — тоже.

Я сжевал найденное. Чуть не сказал — до последней крошки. Однако, это будет неверно — брикет не крошился, консистенция его была какая-то… пластилиновая.

— Молодца… — похвалил меня Костыль. — Могёшь… Меня из цилиндра за ноги приволокли…

Я ничего не ответил — дожевывал «мыло». Как говорят — когда я ем, то глух и нем. Про глух — отпадает, но — нем — в самую точку.

Про невероятным образом вернувшееся пропавшее, я Костылю ничего не сказал. Как, впрочем, и, что меня обокрали. Это — только моё дело, оно его не касается.

Я ещё немного поразмышлял о случившемся. Ничего умного не шло в голову. Сунул руку в карман, а там… ничего не было!!!

Сверток с лекарством исчез!

Опять — не понял…

Я пошарил в другом кармане, там, где обнаружился пропавший ранее пищевой брикет. Монеток, что я после цилиндра нашел в нем, тоже опять не было.

Появились они и исчезли…

Так, но брикет-то был! Я самолично его сжевал! Даже вкус его у меня ещё во рту чувствовался!!!

Чертовщина какая-то…

На лбу у меня выступил пот и я смахнул его ладонью. Затем, поднёс её к носу.

Она — ничем не пахла!!!

Только что — пахла, а сейчас — нет! Не разило от неё дешевым моющим средством.

Мля…

Совсем ничего не понятно…

— Ты, чего? Побледнел весь? — Костыль тормошил меня за плечо. — Сидел, сидел и замер… Я уж думал, не сердце ли у тебя остановилось?

— Нормально всё… — выдавил я из себя.

Нормально! Как же — нормально?!

Вещи в карманах, то — появляются, то — исчезают! И это — нормально?!

Тут у меня, ещё ко всему прочему, неожиданно и голова заболела, причем — так, что хоть на стенку лезь. Не болела, не болела и заболела. К горлу ком подкатил, сердце как ненормальное забилось…

В животе зарезало, воздуха стало не хватать…

— Кощей! Ты, чего, Кощей! — это было последнее, что я услышал.

Глава 39 Я предъявляю

Проснулся, очнулся я, впрочем — какая разница, как-то сразу, можно сказать — в один момент.

Голова была — ясная, ничего и нигде не болело.

Я осторожно подвигал руками, затем — ногами, всё равно ни в каком месте боль не появилась.

Что так? После колеса у меня всё не один день болело.

Думаете, меня это расстроило? Да ни разу…

Вот и хорошо, пора с ворами разобраться.

Я встал, сходил за порцией «мыла», сжевал его не для удовольствия, а по необходимости. Пока ел, всё прислушивался к своему организму. Как и сразу после сна, сигналы о проблемах ниоткуда не поступали.

Может, я умер? Говорят, про я такое как-то слышал, что если у тебя ничего не болит, значит — ты умер.

На покойника, однако, я не походил. Я даже пощипал для верности себя за предплечье. Нет — живой…

Где расположились северяне, которые водили меня на испытания, я знал. Нечего тянуть, как перекусил, я сразу туда и отправился.

— Эти? — сам себе вслух задал я вопрос. Причем так, чтобы моим сопровождающим на муки мученические это было хорошо слышно.

Они и услышали, встрепенулись, на меня уставились в четыре глаза. Остальные, что сидели с ними рядом, на мои слова не прореагировали.

Ага! Чует кошка, чьё мясо съела!

— Эти, — сам себе ответил я.

Северяне, что были со мной рядом на колесе и у цилиндра, вскочили на ноги.

Точно, имеется у них за душой грешок!

— У вас кое-что моё сейчас, что в этих местах лежало. — я похлопал ладонями по боковым карманам своего комбинезона.

Вроде, ничего такого и не сказал, но предъявил им очень серьезно. Воры де вы, украли у меня. Такое на Каторге — косяк огромный. Если по понятиям, только кровью смывается.