Чтение онлайн

До боли знакомые губы коснулись его щеки.

«Странно, — подумал Леонардо сквозь сон, — почему "до боли"?»

— Ай! — вскрикнул он, просыпаясь. — Джинни! А кусаться было обязательно?

— У меня мало времени, — Джиневра ласково отбивалась от любимого. — Зайчик, я принесла кое-что вкусненькое.

Тут же ей пришлось с удвоенной энергией отбиваться и от урчащего кота, видимо среагировавшего на слово «зайчик».

— Мой нынешний вернулся сегодня из Стамбула, поэтому я не могу задержаться, — Джинни быстро раскладывала завтрак на столе. — Но я приготовила экзотическую пиццу с индийскими пряностями. Ешь, пока горячая.

Чмокнув Лео и потрепав напоследок довольного кота, Джинни упорхнула.

— Бес, согласись, итальянская и индийская кухни несовместимы, — спустя некоторое время провозгласил Лео, поглощая пиццу, обильно и бессистемно сдобренную черным перцем, гвоздикой, корицей, имбирем и еще непонятно чем. — Правда?

Кот не ответил, он старательно поглощал свой кусок завтрака. С его желудком была совместима любая кухня.

— Вкусовые добавки! — неожиданно закричал Лео и вскочил.

Кот доел свою порцию и подозрительно покосился на порцию Лео. Значило ли странное поведение хозяина, что он уже наелся? И можно ли, пользуясь его экстазом, стянуть недоеденное?

«Предложение номер три, — старательно записывал Лео своим фирменным почерком, — никуда не едем. Заменяем все ароматизаторами, идентичными натуральным».

Ему очень понравилось выражение «ароматизатор, идентичный натуральному», оно звучало как музыка — и смысл его был так же туманен. От размышлений изобретателя оторвал властный стук в дверь.

Так стучать имел право только «всенародно избранный», «всенародно любимый» и «набравший более 75%» диктатор Лоренцо Медичи.

— Ты один? — спросил лидер нации, когда Лео открыл дверь.

Не дожидаясь ответа, диктатор быстро вошел, быстро осмотрел мастерскую, быстро отпихнул ногой кота, не сообразившего, что пришел настоящий хозяин.

— Что же ты, щенок, поперек батьки-то лезешь? — Лоренцо подошел вплотную к Лео и аккуратно взял его за грудки.

— Я... э... не понимаю...

Да Винчи был заметно выше диктатора, поэтому Медичи перестал его поднимать за грудки и начал пригибать за грудки же. Вчерашнее курево снова ударило Лео в голову, и мозги стали затягиваться едким дымом.

— Сколько раз я тебе говорил; — процедил Лоренцо, — квод лицет Йови, нон лицет бови![ 1 ]

— Я... э... не понимаю, — повторил Лео свое предыдущее утверждение буква в букву.

На курсах латыни он не обучался даже во сне.

— Что дозволено мне, то не дозволено такому барану, как ты! Колумб у тебя был вчера? — диктатор отпустил наконец художника и похозяйски уселся в кресле. — Ладно, сам знаю, что был. Небось про Индию тебя спрашивал?

Леонардо понял, что Медичи и так все знает, поэтому поднялся с пола и кивнул тяжелой головой с легким сердцем. Договоренность о конфиденциальности с Колумбом нарушил не он, а кто-то другой.

— А знаешь ли ты, мальчик мой, что у меня определенные финансовые ресурсы вложены в продажу шерсти? Знаешь ли ты... бови безрогий, что у меня крупные инвестиции в производство наших тканей? Пусть не таких качественных, как индийские, но зато своих! Ты что, не хочешь поддерживать отечественного производителя?

Лео пораженно молчал. Вот так политика однажды и навсегда приходит к вам в дом, когда ее совсем не ждешь.

— Скажи, умник ты гениальный, зачем мне здесь привезенные Колумбом индийские шелка по демпинговым ценам?! Разорить меня хочешь?

Медичи встал и подошел вплотную.

— Или, может, это измена экономическим интересам республики Флоренция? — сказал он вкрадчиво.

Да Винчи вздрогнул. Республика Флоренция славилась самым справедливым и спорым судом.

— Да нет... я не подумал... я не хотел.

— Верю тебе, мальчик мой, — диктатор неожиданно смягчился, — верю, что не по недоброму умыслу, но по неопытности позволил ты втянуть себя в столь опасную политическую авантюру.

Медичи прошелся по комнате.

— Только политическая незрелость объясняет твое поведение. В общем, у тебя есть возможность исправить ситуацию.

— Какая?

— Мяу? — спросил кот из-под кровати. Он уже давно понял, что дело пахнет греческим огнем, и предпочел воспользоваться укрытием.

— Укажи Колумбу неправильный путь, — Медичи был тверд, но непреклонен.

— То есть как? А куда же он приплывет? — опешил Леонардо.

— Да куда угодно! В Гренландию! В Австралию! В Атлантиду, наконец, — туда ему и дорога! Мой Лео, мой великий и глупый Лео, неужели ты хочешь погибели родной Флоренции? — диктатор говорил вдохновенно, словно на открытии нового пешеходного маршрута «По местам боевой и другой славы Лоренцо Медичи».

Погибели Флоренции Лео, конечно, не хотел, о чем тут же сообщил:

— Ээ...

— Ну вот и замечательно, красноречивый ты мой, — Медичи окончательно успокоился. — Так что давай, ора эт лабора.[ 2 ]

Да Винчи почувствовал, что его опять обидели, и спросил:

— А как же великие географические открытия? Как же движение вперед прогресса?

— Против движения прогресса вперед я ничего не имею, — строго, но справедливо возразил всенародно избранный, — однако пусть твой прогресс движется в противоположную от Индии сторону. Лады?

— Лады, — понуро согласился Лео.

— Ну вот и славно!

Медичи хлопнул Лео по плечу, подошел к двери, на пороге неожиданно обернулся.

— Жалобы-пожелания есть?

— Нет... то есть есть... — Лео путано рассказал повелителю о вчерашней встрече с людьми Моны Лизы.

— Ну положим, кто она, знать тебе не положено, — заметил Медичи. — Трогать тебя не будут, можешь не беспокоиться. Если на следующих выборах победит справедливость в моем лице. Но картину Лизке нарисовать все-таки придется. Дикси.[ 3 ]