Шрифт:
Жили-были кот с петушком, жили ладно, дружно, одному без другого еда не еда, радость не радость. Петушок кота, как отца, почитал; кот петушка, словно сына любил.
Пошел однажды кот на охоту и говорить петушку:
— Смотри ты, петушок! В окошко не выглядывай, головки не высовывай: поселилась тут в лесу лиса-курятница — как раз утащить.
Только ушел кот, а лиса и тут: спроведала, что старшова дома нет. Стала под окошко, да и говорит тоненьким голоском, ласково так:
— Петушок, петушок, золотой гребешок, масляна головка, сметанный лобок! выгляни в окошко, дам тебе кашки на красной ложке!
«Кто это», думает петушок: «меня так ласково зовете? Дай-ка посмотрю.
Забыл совсем, что ему кот говорил, и выглянул в окошко.
А лиса только того и ждала, схватила петушка и потащила к себе.
Стал петушок громко кликать:
— Котинька! Коток! Несет меня лиса во дремучие леса, за широкие долы, за высокие горы, за быстрые реки.
Услыхал кот, побежал к петушку на выручку. Отнял его у лисы.
— Эх, говорит: — не послушался ты меня, петушок… быть бы тебе лисой съедену, кабы я подальше зашел да тебя не услыхал.
Немного спустя, собрался кот опять из дому, опять говорить петушку:
— Смотри ты, петушок! в окошко не выглядывай, головки не высовывай. Того и гляди опять лиса утащит.
Как ушел кот, лиса опять к петушку. Стала под окошком и говорить:
— Петушок, петушок, золотой гребешок, масляна головка, сметанный лобок! пойдем на гуменце золотые яблочки катать.
Польстился петушок на золотые яблочки, забыл совсем, что ему кот говорил, выглянул в окошко.
Схватила его лиса и потащила к себе.
Стал петушок громко кликать:
— Котинька, котик! несет меня лиса во дремучие леса, за широкие долы, за высокие горы, за быстрые реки.
Услыхал кот, побежал к петушку на выручку. Отнял его у лисы.
— Эх говорить: — не послушался ты меня петушок… быть бы тебе лисой съедену, кабы я подальше зашел да тебя не услыхал.
Спустя немного, собрался кот опять из дому, и говорить петушку:
— Ну смотри же ты петушок! в окошко не выглядывай, головки не высовывай. Того и гляди лиса утащит. А я уйду теперь далеко; и будешь кричать — не услышу.
Как ушел кот, лиса опять к петушку, стала под окошко, говорит:
— Петушок, петушок, золотой гребешок, масляна головка, сметанный лобок! твои курочки на завалинке пшеничку клюют, тебя петушка зовут.
„Это уж не лиса меня зовет“, думает петушок: „можно выглянуть.“
И выглянул. А лиса схватила его и понесла к себе.
Стал он кричать:
— Котинька! Котик! Несет меня лиса во дремучие леса, за широкие долы, за высокие горы, за быстрые реки.
Кричал он, кричал, а кота не докричался; и несла его лиса по горам, да по долам, и принесла его к себе в избушку, в темный лес.
Как воротился кот домой, да увидал, что петушка нет, взяло его горе.
— Эх, говорит: — петушок, петушок! сколько я наказывал тебе: „не выглядывай в окошко!“ Так нет — опять-таки не послушался. Вот и попался теперь лисе в зубы Надо мне тебя выручать идти. Хорошо еще, коль тебя лиса и с косточками не съела.
Пошел кот на базар, купил себе кафтан, красные сапожки, шапочку, сумку, саблю гусельки, нарядился гусляром, и приходить к лисьей избушке. Стал под окошком, на гуслях заиграл и запел:
— Стрень-брень, гусельки, Золотые струнушки! За горами высокими, За долами широкими, За реками быстрыми, Во лесу дремучем, Там жила-была лиса Во своем златом гнезде. У лисы четыре дочери: Одна-то дочь — Чучелка…Было дело на масленице, лиса блины пекла. Услыхала она песню.
— Ах, говорит! — гусляр прохожий! Да как складно поет! Поди-ка, Чучелка, вынеси ему блинок.
Понесла Чучелка коту блинок. Он блин-то в рот, а ее саблей в бок, да в сумку.
А сам опять на гуслях заиграл, опять запел:
— Стрень-брень, гусельки, Золотые струнушки! За горами высокими, За долами широкими, За реками быстрыми, Во лесу дремучем Там жила-была лиса Во своем златом гнезде, У лисы четыре дочери: Одна-то дочь — Чучелка, Другая — Пачучелка…— Ах, — говорит лиса — в жизнь мою этакого гусляра не слыхивала! Поди-ка, Пачучелка, вынеси ему еще блинок.
Понесла Пачучелка коту блинок. Он блин-то в рот, а ее саблей в бок, да в сумку.
А сам опять на гуслях заиграл, опять запел:
— Стрень-брень, гусельки,
Золотые струнушки! За горами высокими, За долами широкими, За реками быстрыми, Во лесу дремучем, Там жила-была лиса Во своем златом гнезде. У лисы четыре дочери: Одна-то дочь — Чучелка, Другая — Пачучелка, А третья — Подай-Челнок…— Ах, говорить лиса: — и тебя, Подай-Челнок, поминает! Поди-ка и ты, вынеси ему блинок.
Пошла Подай-Челнок, понесла коту блинок, он блин-то в рот, а ее саблей в бок, да в сумку.
А сам опять на гуслях заиграл, опять запел:
— Стрень-брень, гусельки, Золотые струнушки! За горами высокими, За долами широкими, За реками быстрыми, Во лесу дремучем, Там жила-была лиса Во своем златом гнезде. У лисы четыре дочери: Одна-то дочь — Чучелка. Другая — Пачучелка, А третья — Подай-Челнок, А четверта — Подмети-Шесток.