Чтение онлайн

Полковник Георг Бремер выпрыгнул из штабной машины, пробежал несколько шагов вверх по склону высоты и упал на землю рядом с фон Силовым. Он только что провел сеанс связи со штабом дивизии и корпуса.

– Безумие! Они все-таки сошли с ума, Вилли! Когда полячишки утерли им нос, не дав себя окружить, их озарила свежая гениальная идея! Лобовой атакой мы выбьем поляков из Вроцлава и тем самым победно закончим войну!

Фон Силов мрачно выслушал эту печальную новость. Все, что предлагало, а, точнее, приказывало высшее командование, противоречило усвоенной им с первого класса обучения в кадетском корпусе германской военной доктрине – три фактора, ведущие к проигрышу в сражении, и три – к победе. Штурм в лоб одного отдельного оборонительного пункта – это потери в живой силе, ресурсах и, главное, упущенное время. Обход с флангов, охват, и продвижение авангарда вперед – путь к победе.

Оставив половину своей армии на границе с непредсказуемой Россией, поляки не могли на всем западном фронте выдержать давление дивизий ЕвроКона. И бросить в атаку на самый мощный участок польской обороны всю технику и всех людей, вместо того, чтобы проникать, где угодно, в пустое от польских войск пространство, было глупостью, достойной только презрительной насмешки со стороны настоящих профессионалов. Правители Конфедерации, уподобившись страусам, прячущим голову в песок при малейшей угрозе, отметают всякую мысль о длительной войне. Два-три дня промедления – это уже гибель всех их великих замыслов. Им нужна немедленная капитуляция Польши.

– Значит будем атаковать? – спросил Вилли, заранее зная ответ.

Бремер молча кивнул. Говорить и обсуждать что-то не хотелось. Не хотелось и думать о том, что им предстоит делать в ближайшем будущем. Оба офицера использовали все аргументы, убеждая высшее командование предпринять новый марш-бросок для охвата польских частей, блокирующих дорогу в районе Срода Слазка. Но генерал Монтан отверг все их доводы, желая добиться победы немедленно и любой ценой. Их дивизионный командир, генерал Лейбниц уступил давлению со стороны высокопоставленного французского полководца – свежеиспеченного Наполеона.

Обстрел внезапно прекратился. Уши не привыкли к такой тишине. Но это продолжалось недолго.

Двенадцать штурмовых вертолетов РАН-1, ощетинившись стволами пушек и остриями противотанковых ракет, подобно летающим ящерам из "Затерянного мира", появились в небе неизвестно откуда и на максимальной скорости, низко над землей, на ходу выстраиваясь в линию, устремились к лесной полосе. Сверкающие ленты серебристой фольги пышным цветком распускались за каждой машиной, сбивая с толку локаторы противника.

Несколько белых дымовых струек взмыли над лесом. Поляки использовали ручные ракетные установки американского производства "Стингер" или их советский аналог СА-14С. Фон Силов, затаив дыхание, следил за их полетом. Ракеты прошли мимо цели, запутавшись в "павлиньих хвостах" фольговой защиты.

Ответом на атаку "Стингеров" стал ракетный залп всех двенадцати РАН-1. Сотни реактивных снарядов посыпались на лес. За каждым тянулся коричневый дымовой след, тут же отбрасываемый в сторону мощным турбулентным потоком воздуха от винта вертолета. Лесная полоса была мгновенно прошита огненными стежками взрывов.

Продолжая выпускать позади себя кажущуюся нескончаемой, серебристую фольговую ленту, вертолеты развернулись обратно на запад. Этими стреляющими "ящерами" управлял один мозг, одна воля.

Эта воля бросила в бой новую стаю чудовищ. Четыре "Торнадо" с утопленными крыльями, по сигналу военно-воздушного диспетчера, прошлись вдоль лесной полосы с севера на юг, перпендикулярно к трассе вертолетного рейда. Четырехсоткилограммовые бомбы вываливались из их нутра, из отверстий в крыльях и фюзеляже, как градины при грозовом ливне.

"Торнадо" завершили разворот, когда польские зенитки ЗСУ-23 начали отбарабанивать свою дробь. Прошитый этой смертоносной швейной машинкой, один из "Торнадо" тотчас же потерял управляемость, закрутился в штопоре и врезался своим хищным носом в польскую землю. Взрыв, крохотный пламенный шарик, и конец пилоту и его сверхзвуковой машине. Три других "Торнадо" исчезли из виду также мгновенно, как появились.

Из-за падающей с неба вертолетной фольги лес теперь стал похож на рождественский елочный базар. Когда танец воздушных призраков прекратился, Вилли увидел, во что превратилась линия обороны поляков. Среди праздничного серебристого убранства черным дымом горели танки, пылали ярким пламенем расщепленные деревья.

– Как вы считаете, сэр? Авиация сделала свою работу? – спросил Вилли.

Бремер молча поднялся с земли, отряхнул с мундира приставшие травинки. Секунды прошли, пока Вилли дождался ответа начальника.

– Дыра есть! Просунем туда голову.

Они оба сбежали с высотки. Их команды тотчас же разнеслись через радиосвязь...

Экипажи "Леапардов" сорвали с брони маскировочное покрытие. 19-ая бригада приготовилась к прыжку. Каждый раз, когда его подразделение выполняло приказ, сердце Вилли фон Силова наполнялось гордостью. Он наслаждался зрелищем двенадцатиметровых "Леопардов"-2 и артиллерийских самоходок АПС со 120-миллиметровым стволом, начинающих свое движение так изящно, как балерины в когда-то виденном им балете в берлинском Штадт-Холле. Его "детеныши" рванулись со старта. Предохраняя их от поражения, перед ними выросла защитная преграда артиллерийского огня. Ни одно вражеское орудие не обладало "зрением", способным проникнуть сквозь эту сплошную стену взорванной и взметнувшейся в воздух земли, металла и кусков обожженной древесины. Эта стена двигалась впереди танков, и так будет продолжаться, пока гусеницы "Леопардов" не пройдут по головам поляков.

Фон Силов посмотрел на уплывающий за горизонт солнечный диск. Они не успеют пробить дырку достаточного диаметра, чтобы хлынуть туда широким потоком. Вроцлав продержится еще несколько часов, и генерал Монтан будет дергаться в своем кресле от нетерпения и ярости. Многое может измениться за это время. Танки остановятся, ожидая дозаправки топливом, наступающие войска вытянутся в неподвижную колонну, беззащитную против атаки с воздуха. Каждая минута промедления давала возможность противнику собрать силы для контрудара.

10 ИЮНЯ, 11-Й ИСТРЕБИТЕЛЬНЫЙ УДАРНЫЙ ПОЛК ВРОЦЛАВ, ПОЛЬША

– Поручик! Поручик! Лейтенант!

Тадеуш Войцик вырвался из кошмара ночных видений. Кто-то тряс его за плечо. Он медленно возвращался в реальность. Потребовалось время, чтобы мозг его перевел польские слова на привычные английские, чтобы пробудиться, вскочить и отрапортовать по-польски.

– Есть, пан подхорунжий.

За последние пять суток он провел в воздухе почти сто часов. Четыре-пять боевых вылетов за дежурство. Нервная система исчерпала все ресурсы, организм пилота начал давать сбои.